Наследница Звездного Света - Амали Ховард

— Мне так жаль, меня задержал принц.

Я не уточняю, какой принц, но их глаза расширяются, и неодобрение исчезает, словно по мановению волшебства. Я внутренне ухмыляюсь — обязательно буду почаще пользоваться этой отговоркой!

Я сижу смирно и неподвижно, пока мои растрепанные волосы расчесывают заново, три ряда кос вдоль каждой стороны моей головы ловко переплетают и снова собирают в высокий хвост, перехваченный золотыми заколками. Мою кожу слегка моделируют пудрой, глаза затемняют особо смелой сурьмой, веки и губы делают блестящими с помощью глянцевого тинта. Я предпочитаю руки Лале — ей удавалось делать мне макияж и при этом позволять мне чувствовать себя собой — но должна признать, я выгляжу круто, как воительница-принцесса.

По крайней мере, я буду выглядеть соответственно, а это, возможно, половина битвы.

Сразись со мной на свой страх и риск.

Как только они удовлетворены моим видом, мы присоединяемся к очереди конкурсанток, которых выстраивают и ведут к ожидающим экипажам. Я снова ищу Клем в толпе, но это море неузнаваемых тел.

Как я и предполагала, другие избранные одеты в похожие кожаные доспехи, с гордостью несущие гербы своих домов: темно-зеленый с деревом и весами для Альдебаран, бордовый с горящим факелом и свернутым свитком для Регула, темно-синий с лавровым венком и двумя птицами для Фомальгаута и серый с оскалившимся волком, скрещенными мечом и топором для Антарес. Без сомнения, последние будут доминировать в этом испытании, но я уверена, что будут и другие тесты на остроту ума, а также практические навыки, придворный этикет и художественные способности. У каждого дома должен быть честный шанс, в конце концов.

В этом раунде мне просто нужно будет постараться сохранить свою кровь там, где ей положено быть — в моем теле.

Сердце колотится где-то в горле, когда мы покидаем дворцовый двор и едем по окраинам к настоящему Колизею. Его огромные мраморные колонны перемежаются разноцветными флагами и вымпелами каждого дома. Огромное знамя висит у входа: солнце, корона и расправленные крылья, символизирующие Императорский дом, сияют золотом.

Когда мы останавливаемся, служанки уходят, и нас выстраивают в линию мрачные дворцовые стражники, ведущие к центру сооружения. Быстрый осмотр подтверждает: несколько десятков избранных выглядят бледными и усталыми, вероятно, после ночи голода на холодном полу, и женщин явно меньше, чем было вчера. Меня охватывает холод, пока я снова ищу лицо Клем. Но тщетно — либо ее здесь нет, либо я не могу ее разглядеть. И я не могу позволить страху сбить себя с толку, еще не ступив на песок.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на изучении остальных и замечаю, что некоторые конкурсантки, кажется, сформировали группы и союзы, одни внутри своих домов, другие — смешанные. Я одна из немногих, стоящих особняком. Я также замечаю женщину из лабиринта, которая была с принцем. Меня несколько облегчает, что она цела и невредима. Довольна, если судить по ее раскрасневшимся щекам и растрепанным волосам. Видимо, принц Рошан был прав насчет того, чтобы добиваться благосклонности любыми средствами. Полагаю, если бы я хотела победить, я бы тоже использовала любые средства из своего арсенала.

Парви и Фатима обе все еще здесь, замечаю я с некоторой, пусть и ошибочной, радостью. Но когда я поднимаю руку, чтобы помахать, они быстро отводят взгляд. Я пытаюсь не позволить их явному отвержению ранить меня. Очевидно, они все еще не хотят ассоциироваться со мной, а значит, в этом испытании я тоже сама по себе.

Одна небольшая группа злобно пялится в мою сторону. Женщина с поляны с принцем присоединяется к ним, и я напрягаюсь, когда она подходит, встряхивая волнами своих рыжих волос, на ее лице застыла злобная улыбка.

— Все еще здесь, крыса? — насмехается она.

Склонив голову набок, я улыбаюсь в ответ.

— Крысы — живучие создания. — Лучше, чем скользкие змеи, которые пытаются трахнуть принца ради дополнительных очков, — хочется мне сказать, но я сдерживаю свою мелочность.

— Посмотрим, не так ли? — говорит она, ее глаза обещают, что я буду ее целью в том, что грядет на арене.

Одна из ее приспешниц, брюнетка, тоже из Регула, хихикает.

— На вашем гербе должны сидеть крысы вместо весов.

Они все смеются, но я игнорирую их. Слова не могут причинить мне боль.

Но то, что на той арене, — может.

Адреналин бурлит в моих венах, и я вдыхаю носом и выдыхаю ртом, чтобы сохранять спокойствие. Страх — это нормально, паника смертельна. Если принц любит кровавые зрелища, то можно с уверенностью сказать, что смертельные ранения возможны. Я, честно говоря, не знаю, чего ожидать, и мрачные слова Принца Рошана оставили меня опустошенной.

Найди оборонительную позицию, напоминаю я себе.

Ждать нам приходится недолго, так как рев труб возвещает о прибытии королевской семьи. Стража выводит нас на арену, широкий круг с каменистыми выступами, усеивающими песок. По периметру концентрическими кругами, построенными в восходящем порядке, выстроились мраморные колонны, и тысячи людей заполняют трибуны, шумное ликование наполняет пространство. Это не могут быть только жители Калдари — здесь, должно быть, и граждане соседних городов Вениара и Элони, пришедшие посмотреть на зрелище.

Но не они приковывают мой взгляд. Это огромный чешуйчатый зверь, удерживаемый цепями, стоящий в центре песка. Я ахаю, и несколько женщин вскрикивают от страха.

Святая мать песчаных бурь. Это, блядь, аздаха?

Я только читала о них, существах из диких земель за северными границами Ориндхра. Говорят, они умеют летать, но у этого крылья жестоко подрезаны, перепонки между костями удалены, так что они напоминают искривленные ветки. Огромный переливающийся ошейник, сделанный из джаду и покрытый арканумными рунами, обернут вокруг его шеи, и два таких же браслета охватывают его когтистые лапы. Зубы у него острые как бритва, но еще страшнее — умные, рептилоидные глаза, которые голодно следят за нашим продвижением, когда нас ведут к королевскому помосту, где сидят король, королева и наследный принц.

Королева поднимает властную руку, и толпа мгновенно замолкает. Кронпринц встает.

— Добро пожаловать, мои драгоценные избранные, — говорит он собственническим тоном, от которого мне хочется поморщиться. — Вам нравится мой питомец? Мы специально морили его голодом для этого события.

Я чувствую, как кровь отливает от моего лица. Несколько женщин начинают пятиться обратно тем путем, которым мы пришли, пытаясь добраться до выхода. В мгновение ока они падают камнями, сраженные стрелами стражников, расставленных через интервалы по верху арены. Я закрываю рот рукой, чтобы подавить крик, мои глаза прикованы к корчащимся телам женщин и алому пятну крови, пятнающему девственный песок. Леденящий