Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Да, — ответила Лиос с кивком. — До тебя были другие. Ты… К твоему появлению я уже устала считать количество призванных из других миров душ. Кажется, их было три десятка точно. Но они все проваливались.

— Все?

— Все. Все рано или поздно проваливались, и мне приходилось их отпускать дальше, в иные миры. Порой смешно и долго избегали судьбы Амелии, наблюдать за этим было забавно и интересно. Но в конце было одно.

— Смерть, — догадалась я.

— Верно, — подтвердила богиня. — Ты первая, кто пережил начало августа. Ты первая, кто почти дожил до двадцати девяти лет Амелии. Отметки, которую никто не преодолел, даже она сама.

— Но почему я? Почему я подходила?

— Ты ненавидела Ричарда. Искренне, остро, чисто. До дрожи внутри. До желания закатать его в асфальт, — с улыбкой произнесла Лиос, а я почувствовала, как и на моих губах расползалась такая же улыбка. — А ещё тебе нравился этот мир. Тебе всегда нравились же такие немного сказочные истории, даже мечтала оказаться на месте многочисленных попаданок.

— И оказалась… Глупые мечты были.

— Глупые, не глупые, но они имеют силу, — усмехнулась на мои слова богиня. — Ты была… экспериментом, назовём это так. Я вселяла в тело Амелии всех, кто мог хоть что-то изменить. Даже несколько мужчин было, но они устраивали истерики уже на моменте месячных. А ты спокойная, собранная и поразительно хитрая. Ты умеешь сочувствовать и быть беспощадной. И оказалось, что это и ненависть — идеальный коктейль.

— А… А настоящая Амелия?.. — робко спросила я наконец. — Что с ней?

— Она… — Лиос горько вздохнула, опустив взгляд. — Она столько раз умирала, что от её души остался лишь осколок. Лишь маленький кусочек, балансирующий на грани отчаяния и безумия. Она попросила у меня помощи, и я не смогла отказать.

— Значит, Ведьма Жизни — это Вы? — спросила я, хотя уже знала ответ, и богиня мне кивнула с грустной улыбкой. — Где она сейчас?

— Хочешь её увидеть?

— Да.

Лиос взмахнула рукой, и в центре комнаты возникла полупрозрачная, словно состоящая из цветной дымки фигура. То же лицо, что я видела по утрам в зеркале. Те же голубые глаза, те же тёмные волосы. Только взгляд другой. Уставший, делавший её куда старше.

— Здравствуй, — произнесла фигура, голос её был едва уловимым, шелестящим. — Ты заняла моё место, Алиса.

— Ты… Ты хочешь обратно? — лишь испуганно произнесла я.

— Нет, нет! — поспешила тут же заверить меня Амелия. — Ты заняла его по праву. И я рада тому, что ты сделала. Ты посадила его в тюрьму. Ты дала понять, что он не всесилен. Ты… — тут она покрылась румянцем, заливающим щёки и заставляющий уши краснеть. — Ты полюбила. По-настоящему. Но… но то, что вы делали до свадьбы — верх неприличия!

— Напротив, всё очень прилично и без последствий, — съехидничала я.

Теперь я понимала разницу между нами. Для меня секс до свадьбы — абсолютная норма, даже несколько партнёров сменить абсолютно нормально. Но не для неё, выросшей в том, что замуж нужно выходить девственницей. Но, наверное, не буду говорить о том, насколько это лицемерно с точки зрения общества.

— Ты… — она запнулась, глядя на меня полными надежды глазами. — Ты будь счастлива. За себя и, по возможности, за меня. Живи за нас обеих. Я никогда не знала, что ты испытываешь, когда любишь и любима. Я думала, что люблю Ричарда. Но это не так. Это была ложь самой себе.

— Я буду, Амелия, — произнесла я. — Я буду счастлива, обещаю.

— Я хочу отдать тебе последние воспоминания, — сказала Амелия. — Те, что я забрала с собой, когда уходила из своего тела. Но они страшные, тяжёлые.

— Я приму, — сказала я твёрдо. — Я должна знать.

Она кивнула и шагнула ко мне, почти растворившись в окружающем пространстве от такого простого движения. Я почувствовала лёгкое дуновение ветерка, а потом… Мою голову заполнили воспоминания, от которых к горлу подступила тошнота.

Девятнадцать лет. Спальня в королевском дворце. Пьяный Ричард наваливается на Амелию, держа обе её руки, крича на неё матом и зло смеясь. Она не кричит, она умоляет, плачет, всхлипывает, брыкается ногами, пытаясь освободится, но он быстро их придавливает. Он рвёт на ней одежду, дышит перегаром и приговаривает, что она будет его всё равно. И, как на удачу, он выпил так много, что отключился. Уснул прямо на ней, придавив своей тяжестью. Амелия ещё несколько часов лежала, глотая слёзы и уткнувшись в потолок невидящим взглядом. Лишь после ей чудом удалось вылезти из-под него и уйти. А наутро Ричард не помнил ничего. Но она… Она не забыла тот кошмар.

— Он — скотина… — процедила сквозь зубы я, понимая, что теперь хочу его убить своими же руками.

— Да… Я теперь понимаю, что он не достоин даже моего мизинца, — чуть высокомерно заявила Амелия. — Спасибо тебе.

Она улыбнулась. Искренне, весело и счастливо так, что у меня заныло сердце от увиденного. И растворилась. Осталась только тишина и свет свечей.

Я не заметила, как снова заплакала. Горько, выплёскивая всё то, что не могла выплеснуть Амелия. Воспоминания о насилии заполняли меня, давая понять самое важное — я сделала всё верно. Я не отомстила за все смерти Амелии. Но сделала важное — добилась справедливости общей. И это было важнее личной мести.

— Куда она ушла?.. — только и смогла произнести я, совсем некрасиво вытирая щёки рукавом платья.

— В мои чертоги, она живёт там, пока не придёт время, — ответила мне Лиос. — Я отпущу её, когда она сама будет готова.

— Можно попросить? — спросила я чуть осипшим, но твёрдым голосом, на что тут же получила кивок. — Когда придёт время, даруйте ей новую жизнь. Где-нибудь в другом месте, времени или даже мире. И пускай она ничего не помнит, незачем ей воспоминания о таком ничтожестве. И… пусть любит и будет любима. По-настоящему. Пусть у неё будет любимый муж, семья, дети, которых она так