Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Я сам себя вытащил! — воскликнул мужской голос, и я почувствовала, как дрожь электрическим разрядом пробегает по спине. Быть не может. Это кто-то… очень похожий. — Не забывай, дорогая, что я собирался тебя убить. И с удовольствием это сделаю и сейчас.

— Но пока же не сделал. — равнодушно ответила элериарх.

Эврен резко рванул вперёд, и я дёрнулась, ринувшись за ним. Но Ирис сзади резко схватил меня за руку и прижал спиной к себе, заставив спрятаться вместе с ним в тени одного из книжных стеллажей.

— Не спеши себя обнаружить. — тихо прошептал он мне на ухо. — Прежде чем лезть в драку — у нас есть преимущество увидеть слабые места в их позиции. — он легко кивнул в просвет между полками, у которых мы стояли. Я прильнула к нему, стараясь выхватить в темноте очертания хоть чего-нибудь. Ирис, вставший рядом со мной, и правда выбрал очень удачное расположение: щель была очень узкой, и увидеть нас через неё было практически невозможно. Дрожащий отсвет огонька выхватил три силуэта: Хаэль, стоящий к нам спиной, очертания гордой фигурки Ауриэль Тенцзар и… нет. Это невозможно.

— Райс? — голос Эврена сорвался на хрип. Я никогда не слышала его таким.

Ирис замер. Мои колени дрогнули. Высокая, ростом с Хаэля, мужская фигура, шагнула вперёд. Райс. Райс Торенвельд. Как всегда, в вычурном тёмно-бордовом фраке, расшитым золотом — он всегда любил помпезность. Он прислонился к книжному шкафу, в позе полной, почти вызывающей расслабленности. Медные, почти красные, кудрявые волосы, чуть длиннее, чем я помнила, новая полоска шрама на брови, и хитрые, безумные глаза — карие, с прищуром, с той особенной искрой, которая делала его одновременно притягательным и пугающим. На губах играла полуулыбка — тонкая, хитрая. Он перебирал пальцами серебряную нить теневой магии, как кошка играет с мышью, прежде чем сломать ей хребет. Ноги подкосились, и я схватилась за друга. Нет. Нет-нет-нет, это невозможно! Если бы рядом не стоял Ирис, я бы, наверное, просто сползла на каменный пол между этими проклятыми стеллажами.

Потому что мёртвые не возвращаются, такк не бывает. Я сама видела его тело. Сама стояла на похоронах, сама бросала в могилу ветви чёрного тиса. Сама годами просыпалась по ночам с мыслью, что должна была тогда быть рядом. Что должна была заметить его намерения и их конфликт интересов с Хаэлем. Предотвратить, помочь, сделать хоть что-то. Пять лет. Пять проклятых лет я жила с мыслью, что Райс Торенвельд, мой наставник, мёртв. И сейчас он стоял в нескольких шагах от меня. Живой, дышащий, улыбающийся.

Словно эти пять лет существовали только для меня.

— Не дёргайся, — прошипел Ирис, схватив меня за плечи.

— Это Райс! — потрясённо прошептала я.

— Я вижу. А ещё я вижу элериарха. И если ты сейчас выйдешь, мы все трое умрём раньше, чем ты успеешь его обнять или пристрелить.

— А вот и мои любимые гости, — расплылся в улыбке Торенвельд, и голос его сочился сарказмом. — Эврен, живой, невредимый, и всё такой же… угрюмый. Айлин, детка! Я знаю, ты здесь. Выходи!

Я рванула из нашего импровизированного укрытия. Ирис выругался, попытавшись ухватить меня, но я отпихнула его. Это невозможно! Райс умер! Я сама видела! Я столько лет оплакивала его… Я столько лет не могла простить Хаэлю его смерть! Райс обманул меня, Эврена! Он заставил нас столько лет жить с таким грузом на душе, виной… сколько свечей на Самхейн я сожгла в знак о его памяти! А что, если другие тоже живы⁈ Лиарен… Лиарен, о, моя бедная Лиарен. Я всхлипнула. Всепоглощающая буря эмоций взметнулась внутри меня штормом, и серебро татуировок засветилось, взрываясь всполохами серебристого света по моим рукам.

— Как ты мог⁈ — закричала я, взводя стрелу и целясь ему прямо в лицо. Слёзы мгновенно застлали глаза, и всё вокруг слилось в одно тёмное пятно. Эврен попытался оттолкнуть меня, но я, зло вытерев щёки, успела отпустить тетиву. Уроки меткой стрельбы, которые мне преподавал Райс, не прошли зря. Время замедлилось. Я видела, как наконечник рассекает воздух — стремительно, неумолимо, — и стремится вонзиться прямо между его бровей. Наставник лишь лениво повёл рукой — и в долю секунды взметнулась серебристая нить, переломив стрелу надвое. Обломки с глухим стуком упали на каменный пол. Я глухо зарычала, готовая броситься на него с голыми руками. Сердце колотилось где-то в горле. Живой.

— И мой лук, я вижу, до сих пор при тебе? Молодец. — одобрительно кивнул Райс, усмехнувшись. — А это? — он перевёл взгляд на Ириса. — О. — его вдруг лицо прояснилось узнаванием. — Талькар. Ты вырос.

Ирис, белый, как лист бумаги, ничего не ответил — пара резких пассов пальцами, и вот в Райса уже летит огненный шар. Торенвельд рассмеялся— коротко, отрывисто, почти истерично, и лёгким движением руки развеял его. Ирис потрясённо выдохнул. Некстати мне вспомнился утренний разговор Солейла с отцом. Что он там говорил? «Никому не доверяй… особенно ему.»

— Прекрасно! — осклабился наставник. — Вот это приветствие, я понимаю.

— Ты был мёртв! — закричала я. Всё это время я вспоминала его смех, его уроки, идиотские шутки. Как он критиковал мою позицию при стрельбе. Я вспоминала его каждый раз, когда брала в руки лук. Каждый раз, когда ловила себя на мысли, что сейчас бы Райс обязательно отпустил какую-нибудь смешную реплику и довёл Эврена до белого каления. А он был жив. Жив. И ни разу не дал о себе знать.

— Был. — кивнул Райс.

— Мы похоронили тебя!

— Видимо, не очень качественно. Ладно, оставьте. — он махнул рукой в кожаной перчатке. — Так о чём мы? Ах да. Тенцзар? Не прячься, выходи.

Ауриэль шагнула на свет. Как всегда, в строгом сером платье, волосы растрепаны, на лице — холодная, ледяная маска. Ни страха, ни удивления. Только неприкрытое раздражение.

— Ты привёл их сюда? — спросила она, глядя на Райса.

— А они сами пришли, дорогая, — Райс развёл руками, и в этом жесте было столько театральности, что я невольно восхитилась. — Они, видишь ли, расследуют. У них даже улики есть. Представляешь?

— Райс, заткнись, — пророкотал Эврен, и его голос дрожал от плохо сдерживаемой ярости. — Ты предал нас. Ты…

— Предал? — Райс резко оборвал его, и в его глазах впервые мелькнуло что-то настоящее — боль? — Я пытался спасти нас всех, Эв. Ты не знал и части того, что происходит на самом деле. А ты… ты выбрал сторону закона. Как всегда. Предсказуемый, правильный, скучный.

Он перевёл взгляд на Ауриэль.

— Но я не виню тебя, Эв. Она… ты не знал,