Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Размечтался, — фыркнула я, ткнув его в грудь ладонью. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, тихо спросила: — Где ты был?

Солейл отвёл взгляд и поджал губы, моментально помрачнев.

— С отцом. Он, видимо, решил устроить мне какую-то лекцию о жизни. Наговорил мне каких-то странных и сентиментальных вещей.

Я удивлённо вскинула брови. Дархан-младший взъерошил и без того лохматые светлые волосы.

— Мол, грядут большие перемены, сейчас тёмные времена… «Следи за теми, кто рядом с тобой, не доверяй никому, особенно „ему“. Не иди против власти, береги себя. Не перечь Совету. Не спасай никого, делай, что велено, не говори лишнего.» И ещё, что меня удивило — сказал, что моя теневая магия — привелегия, подарок самой Этерны. А совсем недавно он считал, что я позорю род Дарханов. Забавно, да? — истерически хохотнул он, а потом вмиг посерьёзнел. — Мать его… чушь какая-то.

Я нахмурилась, покачав головой. Холод пробежался по позвоночнику.

— Вовсе не чушь. И не выражайся, — ткнула я его пальцем в грудь, на что парень закатил глаза. — Это звучит так, словно он знает намного больше, чем говорит. «Не доверяй никому, особенно ему»? Это кого он имел ввиду?

— Не знаю. — Дархан-младший прислонился плечом к стене, и витражный блик упал ему на лицо, заставив прищурить один глаз. — Может, Магистра? — улыбнулся он.

— Прекрати остроумничать! Услышит ещё, — шикнула я, на что Дархан снова закатил глаза. — Я думаю, что это как-то связано с тем… ну, из библиотеки.

Солейл удивлённо округлил серые глаза.

— Об этом я не думал. Обсудим позже. — решительно кивнул он, сложив руки на груди. — Знаешь, меня больше смутило «не спасай никого».

— Может, он что-то узнал… — тихо произнесла я. — Ну, про… — я ткнула пальцем в грудь Солейла, туда, где билось, в плену Печати Безмолвия, сердце.

— Я тоже так подумал, — закивал Солейл. — Но расспросить его не удалось. Молчал, как прахова рыба.

— А… ну… ты сказал ему… — я понизила голос до еле слышного шёпота. — … ну, что знаешь? Может, он на это намекал?

— Тихо! Нет, конечно, — теперь он уже шикнул на меня, оглядываясь по сторонам. Благо, коридор продолжал оставаться пустым — до обеда ещё далеко, и все сидели по своим норкам, корпя над бумагами. — Я что, на дурака похож?

Я красноречиво промолчала, и Дархан вновь закатил глаза.

— Очень смешно.

Он поправил мой свитер, за что получил тычок в бок, а потом уже серьёзнее добавил:

— Пока нет никаких доказательств — эта версия — догадка, не больше. И не надо, — с нажимом продолжил он, увидев, что я открыла рот для возражения. — меня переубеждать.

Оптимизм Солейла в данной ситуации меня восхищал. А может, и правда, мы ошибаемся, и всё совсем не так? Мне, на самом деле, очень бы очень этого хотелось.

— А ты откуда такая задумчивая? — резко сменил тему он.

— Я? А. Я, да. Я была у элериарха… — не подумав, выпалила я и тут же прикусила язык. Солейл же не должен знать, что меня приставили следить за ним! — Да, в общем, неважно. — отмахнулась я, надеясь, что получится соскочить с этой темы, и он не станет меня расспрашивать.

Солейл прищурился.

— Врёшь. Опять Хаэль?

О. Тема не лучше, но всё же более приятная, чем рассказывать истинную причину визита к госпоже Тенцзар.

— При чём тут он? — спросила я, всем видом стараясь не выказывать облегчения.

— При всём. — спокойно сказал парень. — Ты каждый раз так делаешь.

— Как? — я непонимающе захлопала ресницами. Подсмотрела этот приём у Эльсы. — И-и-и-и, вообще-то, я не вру. — резко отрезала я, скрестив руки на груди.

— Угу. — он кивнул. — Просто резко меняешь тему, начинаешь злиться и перестаёшь смотреть в глаза. Классический набор врунишки-Мирст.

Я молча посмотрела ему в глаза. Солейл вдруг усмехнулся.

— Не переживай, серебрянка. Я не ревнивый. — он сделал паузу. — Но оч-чень наблюдательный.

— Размечтался, — я закатила глаза. — Да, опять Хаэль. Он был не в духе после нашей встречи утром. Возомнил, что я посыльный для его бумажек и отправил меня с ними к элериарху. Пришлось ещё писать отчёт, — быстро соврала я. Стало противно. — Сейчас пойду в «Пеплотравы», день пока свободен. А ты? — задала я вопрос, надеясь, что Солейл не захочет продолжать обсуждать мой день.

— Тоже к твоему любимому Хаэлю.

Прекрасно. Дархан-младший подмигнул мне и кивком указал на дверь тысяча сто одиннадцатого кабинета, неподалёку от которой мы стояли.

— Сначала — получать нагоняй и слушать, какой я невыносимый, тупой и бестолковый, а потом — не знаю. Магистр сто процентов найдёт, чем меня занять. Посчитать пылинки, отделить гречку от чечевицы, переписать всю библиотеку…

Я прыснула. Сделав пару шагов в сторону главной лестницы, я бросила, обернувшись через плечо:

— Тебе, кстати, очки принести?

— Для чего? — нахмурился Солейл, поправляя манжеты. Солнечный свет, лившийся изо окна, очерчивал его растрёпанные волосы по контуру, делая их похожими на золотое облако.

— Ну как. Пылинки считать явно удобнее в очках.

Ответ последовал после секунды тишины.

— О, серебрянка… — фыркнул он. — Кому нужны очки, так это тебе. Такого завидного красавчика у себя под носом не замечаешь! — он подмигнул мне.

— Где-то тут есть завидный красавчик? — я показательно покрутилась на месте, приложив ладонь козырьком ко лбу. — Ты его видел? Он куда-то ушёл? О, боги, неужели мы разминулись?

Солейл ухмыльнулся, и, послав мне воздушный поцелуй, направился к двери.

— Туше. Не скучай.

— Фу, оставь свои влажные мечты при себе.

Он хмыкнул и толкнул дверь тысяча сто одиннадцатого кабинета, заходя без стука. За что, без всякого сомнения, сейчас отхватит от Эврена. Я поморщилась, услышав краем уха, как по заказу, раздражённый тон Магистра. Вообще, можно было бы к ним присоединиться — меня сильно заинтересовали слова Вараста, но… пожалуй, пусть Эврен вымещает злость только на Солейле. Я попадаться под горячую руку не хочу. Обсудим это вечером. Сбежав по мраморным ступеням и накинув пальто, я, миновав дубовые двери Башни Совета, вышла на улицу. На быстром пути к «Пеплотравам» отправила короткий тенегласс Ирису.

Пораскинув мозгами, я развернулась обратно и направилась к книжно-чайной лавке Лавра. Торш явно будет не в восторге от того, что я не ночевала дома, и требовалось его задобрить. У двери лавки до сих пор порхали алые летучие мышки, которых вчера наколдовала Эльса.

— О! — пробасил Лавр из-за стойки, смерив меня внимательным взглядом из-под золотистых очков-половинок. Несколько посетителей вздрогнули от его громогласного баса. Сегодня мирид выбрал интересный костюм нетипичного для него