После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

Макар стоял в коридоре и что-то недовольно выговаривал Вике, как будто бы она могла на что-то повлиять, но, встретившись со мной взглядом, Макар тут же закончил нотации.

Дочка раздражённо передёрнула плечами и, коротко бросив «пока», ушла на кухню.

Я смотрела на бывшего мужа, который вот-вот должен был скрыться за дверью, и отсчитывала секунды, но Макар задержался...

— Когда первое узи?

22.

— Тебе оно не нужно, — выдавила сквозь боль и саднящее горло.

Макар насупился. Смотрел, как волк. Бесила я его неимоверно, как соль в чае.

— Давай ты не будешь мне говорить, что нужно, а что нет... — набычился Макар. —Я хочу первым посмотреть на своего сына..

Сладковато-тухлое поветрие разлилось в коридоре.

Шаг как в вальсе — не отрывая носочков от пола.

— А если это дочь? Выйдешь и шваркнешь дверь, чтобы не смела рожать? —спросила и вдруг в носу защипало.

А вдруг реально ему только мальчик нужен?

Не ребенок, не дитя.

А просто наследник.

Макар вскинул подбородок. Брови сошлись на переносице.

Он не ответил и, развернувшись, вышел за дверь. А я только хотела крикнуть о том, какой он.

В общем, резиновое изделие.

Вика накрыла на стол.

— Я девочку еще сильнее любить буду. — Призналась дочь и пожала плечами. —Ты просто знай, что мальчик — это не цель. А малышка без тепла не останется.

Я потянулась, перехватила ладонь дочери и сжала её крепко.

— Спасибо.

Я вырастила чудесных дочерей.

Я не оказалась одна в разводе.

Но это не говорило о том, что мне в нём все равно было легко. мне страшно, тяжело. Потому что такой брак, как с Разиным, не закрыть одним взмахом. Лучше всего, наверное, распадаются семьи, в которых не было чего-то тёплого, чего-то ценного. Чего только не было в моём браке с Разиным: и уходила, и до боли вжималась в него, рассказывая, как люблю, и ругалась с ним, и целовала его напряжённое лицо.

Рано утром поняла, что не могу собрать себя по кускам и поехать на работу.

Отправила Вику на такси и подумала, что надо просто отсидеться. А ещё, если честно, очень сильно переживала за то, что у меня был токсикоз. Не в прямом смысле из-за беременности, а на нервной почве.

И нервов добавил Каренский. Нет он не появился, не приехал, как барин. Он прислал нереально здоровый букет ростовых роз в количестве сто одной штуки.

Розы были с меня размером. Курьер, не зная, что делать, замер в дверях.

— НУ это... Мне поставить бы куда. Не удержите.

Я махнула рукой в сторону зала и попросила:

— Положите на чайный столик.

Каренский хотел красоваться. Хотя я не понимала, какого черта ему от меня надо?

Объективно говоря, я же осознавала, что он просто играет в шахматы. Пытается двигать меня в разные стороны. Поэтому на его сообщение я ничего не ответила.

Мне показалось это излишним и ненужным.

Когда Вика после обеда появилась дома, то вскинула брови.

— Ничего себе подкат.

Когда Вика после обеда появилась дома, то вскинула брови.

— Ничего себе подкат

— Ага. Господин прокурор не мелочится.

Мне было не то чтобы интересно, как все происходило у Каренского в браке, скорее я не понимала его слепой уверенности в том, что жена у него умная, послушная и выдрессированная. Поэтому часть дня я убила на то, чтобы выяснить: а чем, собственно, занимается его жена.

А его жена была неплохой фигурой в столице. У неё были юридические фирмы. Но позже я свела концы с концами и поняла, что юридические фирмы принадлежали Каренскому. Но поскольку он был на госслужбе, то не имел права на себя оформлять ничего. И жена-то у него была красивая, ухоженная, не выглядящая на свой возраст.

— А это ты кого рассматриваешь? — Вика поднырнула мне под руку, кода опустилась на пол возле чайного столика.

— Да так Всё о нашем прокуроре. — Медленно произнесла я сквозь зубы.

Вика покивала головой и уточнила:

— Мам, а папа тебя вчера сильно расстроил?

— Чем? — Заметила я недоумённо.

— Ну тем, что он не ответил на твой вопрос: если девочка будет.

— Ты знаешь, мне как-то особо без разницы

Я лгала.

Даже в разводе, после того брака, который был у меня с Разиным, я хотела, чтобы он мне сказал: я безумно счастлив, что ты родишь от меня ребёнка. Я тебе и небо, и землю подарю. Я бы очень хотела, чтобы Макар вытащил свой язык из одного места и всё это сказал. Даже наплевав на то, что мы с ним как будто бы в разводе, как будто бы злимся на всё. Я-то не понарошку. Но очень этого хотела этих его слов. Только ради того, чтобы не чувствовать себя выброшенной на помойку,

Я облизала пересохшие губы и покачала головой.

— Не бери в голову. И вообще не думай о таком.

Но Вика меня все равно читала безумно хорошо.

Поэтому вечером в гости приехала Маша с семьей.

Дом наполнился детским смехом, разговорами. Старшая пыталась меня поддержать и утешить. Гладила по животу и рассказывала, с каким нетерпением все ждут встречи с малышом. В этой компании не хватало моих родителей, которые обязательно бы выдали что-то уместное случаю.

Про родителей Макара я особо не думала, потому что, по мнению моей свекрови, я должна была как минимум проявить снисхождение и женскую мудрость в ситуации с изменой. Она не давила на меня, не пыталась выдать ситуацию так, что ничего здесь не важно. Она просто смотрела на меня пристально и мысленно осуждала.

Неприятно, когда те, которых ты считаешь своей семьёй, своей защитой, в какой-то момент не принимают тебя такой, какая есть.

А я вот такая, не сумевшая закрыть глаза на измену. Наверное, чтобы простить такое, надо либо очень сильно любить, либо наоборот — не любить. А у меня всего всегда было в меру.

Хотя лгала — сильно любила.

Поэтому ночью задыхалась от того, что Разин не смог процедить даже сквозь зубы недовольно о том, что он и девочке будет рад.

И ничего удивительного, что утром меня опять вырвало. Рвота была такая неприятная, обдирающая горло. Я уже даже научилась её разделять на лёгкую рвоту, когда в меня просто ничего не лезло и поэтому тошнило, и вот