После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

Тогда было ненормально, тогда было страшно и ценой моего ухода была его жизнь и сейчас, если бы не измена... Я бы никогда не задумалась о том, что надо развестись. А в долгом браке все равно нет-нет, да бывают такие мысли, что вот он не так на меня посмотрел, не то сказал.

У меня, к сожалению, не бывало.

Может быть, тогда бы я легче перенесла наш развод, может быть, тогда не было внутри меня этой одуряющей пустоты, замешанной на страхе.

На страхе того, что мой ребёнок будет не нужен.

— Да не реви ты, не реви, — произнесла свекровь, прижимая меня к себе и гладя по волосам. — Дурак он, что с него возьмёшь? Ты не прощай его, не бросай. Но так, чтоб постоянно чувствовал поводок. Он чокнется без тебя. Я, помню, прибегал от тебя, как фонарь уличный сиял... Лида такая, а у неё такие волосы, а она так пахнет Отец сразу махнул на него рукой. Стало понятно, что этот женится, этому будет плевать абсолютно на все, этот женится.

У меня не было сил. Я не могла объяснить, как это страшно, когда не хотят твоего ребенка, а Макар не хотел.

Я это чувствовала. Он хотел Машку, хотел Вику, был все время рядом, носился, холил и лелеял, баюкал меня. У нас тогда особо ничего не было, особенно когда я была беременна Машей. А он все равно нет-нет, да показывал насколько я ему необходима.

Сейчас есть все, но нет Макара.

— Ну, посмотри на меня, Лид, посмотри. — Распсиховалась свекровь, подняла моё лицо, стала вытирать щеки. — Не бросай его, чокнется, с ума сойдёт. И ещё что похуже. Если ты уйдёшь, все будет для него кончено.

— я ему не нужна, мам, я ему просто не нужна. Я не знаю, что произошло у него.

Почему он мне изменил, как он мне изменил. Он ничего не объясняет. Он ничего не говорит. Для него это проходящее событие. А для меня это событие, которое разрушило все! Еще этот прокурор, который под ногами то и дело вертится, непонятно чего хочет. То ли ему нужно что-то от Макара, то ли доводит его просто.

Я не представляю. И да, мне страшно, потому что как только появился этот прокурор, я стала сразу стала думать о плохом, о том, что Макар принялся за старое, о том, что у него опять какие-то странные серые схемы. Я о всяком думала.

— Честно призналась, тяжело задышала.

Свекровь успокаивала меня весь вечер, свёкор ходил мрачнее тучи, ворчал о том, что даже собрать вещи нормально не мог. весь подвал изгваздал.

И вообще!

Не надо было ему никакие инструменты отдавать, один черт толком пользоваться не умеет, только все поломает.

Вика ходила тенью, боясь что-либо спугнуть, либо как-то показать, что она проявляет заинтересованность.

Следующим утром я все-таки не выдержала и набрала Макара.

— Что, опять Каренский? — медленно прозвучал в трубке его голос.

— Что ему надо?

— Я тебе уже сказал, что я не знаю, — рыкнул на меня Разин, и я прикрыла глаза.

— Не надо со мной так разговаривать. Я тебе не твоя девка, чтобы терпеть такие высеры.

— А как мне с тобой разговаривать? Ты скажи! Правду тебе говоришь, тебе она не нравится! лжёшь тебе? Тебе опять не нравится. Ты, Лид, определись, пожалуйста, потому что я, например, в твоих руках всегда был как податливый воск и хорошая глина. Что хотела, то и лепила. Хотела бизнесмена Разина, пожалуйста, получила бизнесмена Разина! Хотела отца шикарного Разина, пожалуйста, получила шикарного отца Разина! Хотела деда Разина? Ты и его получила, Лид. Я всегда в твоих руках готов был на все. Ты сейчас от меня чего хочешь? Ты чего мне душу выворачиваешь? Ты чего заставляешь меня каждый божий раз вздрагивать от того, что ты позвонила, ты что-то сказала! Ты определись, пожалуйста. Ты не туда и не сюда. Что за еврейский танец, твою мать? Я тоже живой человек. Если тебе нужны какие-то ответы, задай мне вопросы. Если тебе нечего мне сказать, то не надо бередить лишний раз душу. Я и так слишком много отдал тебе. Я безумно много отдал тебе, и я надеюсь, что за такую цену я имею право хотя бы на то, чтобы оказаться в спокойствии. Потому что больше плясать под твою дудку я не намерен!

Ты меня ни отпустить не можешь, ни вернуть не можешь! Дверью передо мной хлопаешь, по морде чуть ли не бъёшь, в лицо бросаешь, что я такой нехороший изменник! Ты определись, что тебе надо.

Я хватанула воздух губами, пытаясь совладать с чувствами, потому что я не понимала, зачем мне Макар это говорит.

— Или что, тебя опять что-то не устраивает, мне надо опять из бизнесмена в бандюгана перевоплотиться и Каренского на этот раз на берёзе где-то подвесить?

Ты скажи, скажи! Дурак Макар, который влюблён в тебя всю жизнь на все готов! Он же абсолютно на все готов. Ему плевать, что за это будет Дурак Макар влезал в мутные схемы, лез заработать через головы людей. Ему было на все плевать. Только, чтобы Лидочка улыбалась. Макар сколько раз морды бил. Но главное, чтобы Лида была в спокойствии. Ты, пожалуйста, твою мать, определись. Я не знаю уже, какую кадриль перед тобой станцевать, только чтобы ты была в счастлива и спокойна! И твои звонки, поверь, они не улучшают дело, они усугубляют дело. Ты скажи, что тебе нужно? Правду — не хочешь! Ложь — не хочешь! Ничего не хочешь!

Как собака на сене хочешь! Правильно я понимаю?

27.

— Ты зачем на меня кричишь? — спросила дрогнувшим голосом, потому что Макар себе такого не позволял.

— А как мне ещё с тобой разговаривать, если ты ни черта не понимаешь? Что ты от меня хочешь услышать? Что я с ней не спал? Но я тебе не могу этого сказать. Я с ней спал. Что ты от меня ещё хочешь услышать? Ты не понимаешь меня точно так же, как я не понимаю тебя. Приезжаю — выставляешь. Не трогаю — звонишь. Охрану убрал — не понравилось. вернул охрану — претензия — охрана не тем занимается.

Лид, я всё понимаю, я тебе сделал больнее, чем кто бы то ни было. Но давай и ты всё-таки поймёшь, что я