После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

не в восторге и не ссусь от счастья от того, в какой ситуации сейчас нахожусь. Я точно также в раздрае. Я точно также не понимаю, что нужно делать. Но вместо того, чтобы трепать тебе нервы, я старался дистанцироваться. Ноты не дистанцируешься. Объясни, что ты хочешь?

А я вдруг поняла, что я хотела в одно время.

— Разин, отмотай и сделай так, чтобы ты шею свернул в тот день, когда изменял мне с ней. — И бросила трубку.

И скрылась за дверью своей спальни. Душило изнутри чувство несправедливости.

Он изменил. Умудряется ещё делать меня виноватой в том, что мы сейчас находимся с ним в таком положении.

Да больно надо.

К черту.

Я никогда не позвоню, не попрошу помощи.

 

И вообще плевать, как дальше всё будет складываться.

Меня весь вечер знобило. Вызвала частного терапевта. Она приехала в районе восьми. осмотрела меня и сказала, что, вероятнее всего, это нервное, потому что температура была низкой, тридцать семь и один, и никаких признаков ни простуды, ни воспаления не было.

И действительно, это нервное, потому что после того, как я отдышалась, после того, как Вика приехала с учёбы, мне всё-таки стало легчать. После звонка Маши я вообще расслабилась.

Говорить ни о чем не хотелось. Обсуждать что-либо тоже. И наступило какое-то неправильное затишье. Такое бывает перед сильным бураном

Я ездила на работу, посещала своего врача. Каждый раз с беспокойством выглядывала на улицу, переживая, что могу столкнуться с Каренским, но нет.

Свекровь стала появляться в доме несколько раз в неделю. Умудрилась каким-то образом один раз договориться с моими родителями и приехать большой толпой.

Матери чувствовали, что я потеряна, одинока.

И беременна.

У меня возраст уже был такой, что нормально внуков растить, а я вот беременная ходила. И ничего-то в этом необычного в наше время не было, да только психологически справляться было тяжело.

Наверное, поэтому, засыпая, я рисовала себе в воображении картинку счастливого мира: там, где Разин мне не изменял. Там, де он сейчас ездил, покупал подарки и ворчал о том, что я опять поднимала что-то тяжёлое.

Я засыпала именно с этой картинкой перед глазами, в надежде на то, что, когда очнусь, она окажется реальностью.

Но реальность била и шарахала неприятностями, что мне хотелось взвыть.

Накануне Нового года стала известна дата узи. Я проревела полвечера, понимая, что моя ненужность будет выражаться во всем. Юристы вели дело о совместно нажитом имуществе. Разин не ставил палки в колеса, не вредничал и не собирался как-либо ограничивать. Мне кажется, если бы я ус кита попросила, он бы взмахнул рукой и сказал: «Купим».

Но это и пугало.

Поэтому, когда я утром собралась на первое узи по определению пола ребёнка, меня потряхивало.

— Хочешь, я с тобой съезжу? — Тихо спросила Вика, заметив, как я тихой тенью передвигалась по дому.

Я вздрогнула от её голоса и посмотрела на дочку.

— Нет, ты чего? — Вздохнула и поставила сумку на тумбочку.

— Просто вдруг тебе поддержка нужна будет или я могла бы тебя за руку держать?

В общем, мам...

— Нет, нет, ты что? — Я отмахнулась, ощущая, что поддержка даже если и нужна была, то не от дочери.

Макар не был героем-любовником. Не был супер внимательным мужем. Но он целовал мой живот, пока я носила детей. А сейчас стояла, смотрела и понимала, что я одна.

Да, у меня есть дочки. У меня есть родители. Но я одна.

Не торопясь, я выехала в город. Колесила по заснеженным улицам, которые коммунальщики, как обычно, не успевали убрать, рассуждая о том, что зима пришла внезапно. Да, внезапная и самая затяжная зима, которая непонятно когда закончится.

— Ну что вы? Как вы? — Спросила мой гинеколог когда я приехала.

Я пожала плечами.

— Ну что? Что? По глазам вижу, что о чем-то переживаете.

— Да так. Не девочка, все-таки возраст и сопутствующие болячки не дают мне возможности подумать, будто бы все будет сахарно и ванильно.

— А вот и неправильно. А вот и неправильно, Лидия. Надо рассуждать так, что все будет самым лучшим образом. Потому что вы уже точно знаете, как все будет Вы уже два раза ходили. Ну и давайте будем откровенными. Ну не вам, с вашей генетикой, генетикой вашего супруга, жаловаться на что-то.

Я поджала губы.

Гинеколог проводила меня за небольшую ширму, где я переоделась и уместилась на кушетке.

— Вот сейчас все посмотрим. Сейчас все проверим. — Приговаривала врач.

А я тупо моргала, глядя на экран и пытаясь что-то разглядеть. Я вообще не особо понимала снимки узи

— Вот-вот, смотрим. Так, все хорошо. Так, давайте чуть-чуть на меня повернёмся.

Я попыталась повернуться, но за счёт того, что лежала, низ живота тут же потянуло.

— Нет, так не нравится. Давайте ещё раз посмотрим.

Я вернулась в исходное положение и поняла, что руки вспотели.

Я очень хотела ребёнка.

Очень.

Но я не хотела вот так вот одной лежать и задыхаться от того, что я не понимала, что происходило.

Почему я одна?

Где я согрешила, что вдруг оказалась без своего Макара?

Скрипнула дверь.

— У нас узи. — Холодно отбрила гинеколог.

А хриплый голос заставил меня вздрогнуть.

— Я знаю.

Макар сделал два коротких шага и оказался вместе со мной за ширмой. Я дернулась, набрала в грудь побольше воздуха, но Макар цыкнул языком, показывая мне, чтобы я не возмущалась особо.

— Ага, значит, и папа решил приехать, посмотреть на малыша на нашего. Вот, смотрим, разглядываем. Вот здесь.

Макар заинтересованно проходился взглядом по экрану. При этом я чувствовала исходящее от него равнодушие, какое-то глупое, холодное. Мысленно орала о том, чтобы он повернулся ко мне и сказал что-то удачное к случаю: “ты не переживай, все у нас будет хорошо, здоровый вырастет"

Но Макар стоял, сложив руки на груди, и смотрел на экран. Мне казалось, я не выдержу. Мне казалось, я сойду с ума.

— Оп, поймали! — восторженно заметила гинеколог и, переведя на нас взгляд, произнесла, улыбаясь: — Уважаемые родители, хочу вас поздравить. У вас девочка.

Мои губы расплылись в улыбке. Я хотела приподняться на локтях и взглянуть Макару в глаза. Только, когда уставилась взглядом на мужа, у меня внутри все заледенело: холодная маска равнодушия не дала ни одной трещины. Макар, как стоял полубоком ко мне, так и продолжил стоять. А