После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

Да только при повороте таза мне показалось, что у меня искры из глаз посыпались.

Нет девочка моя, все же должно быть хорошо. Я тебе обещала. Пожалуйста, ты главное не бойся. Главное, не бойся, девочка моя. Мы с тобой выберемся, и будет все у нас с тобой хорошо.

Судорожный вздох, и грудь конвульсивно дёрнулась, как будто бы от удара током. Я ‹цепляла и цепляла онемевшими пальцами ручку двери, пытаясь вылезти. И так хотелось от беспомощности расплакаться и кричать, чтобы он пришёл и появился, но ему ни я, ни девочка моя не нужны были. Потому что он развернулся и вышел из кабинета УЗИ.

Но мысленно я все равно вопила:

— Пожалуйста... Помоги.

29.

Макар.

Ну, здравствуй, мерзкое чудовище.

Я стоял в туалете больницы, раз за разом плескал ледяной водой в харю в надежде на то, что меня это успокоит.

Да только ни черта это не успокаивало.

Все же мерзкое чудовище стояло напротив меня и скалилось так, как будто бы ему уже на все плевать. Но я знал- не плевать.

Девочка, у меня ещё одна девочка будет. Видимо батя правду говорил:

— Эх, Макар, жить тебе в цветнике.

В моём цветнике роз развёлось, да так много, что с ума сойти.

Лида, маша, Вика и малютка.

Как назовём?

И мерзкое чудовище из зеркала, тут же ухмыльнувшись, сквозь зубы процедило:

— Назовём? Ты к этой девочке не имеешь никакого отношения. Ты её променял.

И дурное осознание того, что Лида меня не подпустит к ребёнку, накатывало снова и снова.

Не подпустит.

Она даже не захотела сказать, когда у неё узи- Вика спалила. Нервно позвонила, как будто бы денег попросить, а сама ляпнула:

— Пап, да я бы у мамы взяла, но она уже на узи уехала. Не хочу её дёргать.

Умная девочка. Вроде бы и никого не подставила, а вроде бы и отцу подсказку дала.

Девчонка.

У меня будет ещё одна девчонка.

Из глаз потекло что-то горячее, и я снова наклонился над раковиной, чтобы все смыть.

Отвратное, мерзкое чудовище разрушило брак, причинило боль единственной женщине, которая принимала его со всеми тараканами, грехами и грязью.

Лидочка... Красивая девочка Лида.

Я зарычал и взмахнул кулаком. Остановился в миллиметре от стекла. Хотелось вдребезги разнести все. Но понимал, что сейчас выйду, вернусь в кабинет узи и буду стоять с каменной рожей, только чтобы Лида не подумала, будто бы я возомнил себе, что раз она дала мне поприсутствовать на Узи, значит я прощён.

Так не будет никогда. Я же знаю свою жену.

Красивая девочка Лида, которая рубила всегда с плеча. Сложно с ней было. И легко одновременно.

Разыгрывал партию злобного барина, размахивая руками, а Лида смотрела на меня, особенно в моменты, когда читала классиков, приспускала очки на кончик носа и вскидывала брови.

— Макарушка, свет мой ясный. — И голос у неё был словно сладкий елей. — Давай я тебе что-нибудь хорошее расскажу, а ты полежишь возле меня, Хорошо?

И ложился, как пёс преданный возле её ног. Так, чтобы только ей дышать.

Успокаивался.

И ни капельки её никогда не пугало, что я злой, нервный ‚ дёрганный. Нет, она ко всему этому относилась так, как будто бы: позлись, позлись, остальных напугай, а я то знаю, что у тебя мягкое брюшко и я вечером это брюшко поглажу, пощекочу.

Я тяжело задышал, пытаясь сдержать рёв и рык. Хотелось вернуться в кабинет узи и разоравшись, махать руками. Рассказывать о том, что девчонка у нас будет самая крутая. Только на этот раз я не буду совершать тех ошибок, которые были в детстве Машки и Вики. Я сразу прям с первых дней буду показывать, что она для меня весь мир. И машину обязательно большую взять ей, какой-нибудь внедорожник детский и плевать, что девочка. Девочка тоже может кататься на тачках. Потому, что у неё папа такой, который всем зубы перебьет.

Меня корёжило и ломало. Я знал, что пути обратно не будет Ребёнка я увижу, может быть на выписке. А может быть и того позже. И я не смогу, как с Викой или с Машкой- пяточки сладкие целовать и на себе таскать.

А ещё не будет каких-то глупых воспоминаний.

— Макар. — Пыхтела Лида, когда только родилась маша. — Ну, надо пелёнку. Она не покакала.

— Сейчас все будет — Взмахивал рукой, показывая, что у меня все под контролем. —Сейчас она покакает, я её сразу помою.

— Ну так, в пелёнку.

— Так зачем? Ты потом эти пелёнки будешь перестирывать. Сейчас, подожди, подожди. Вон, видишь, уже кряхтит.

У нас хорошее было прошлое. Хорошее настоящее. А я, как идиот, несколько лет назад все разбил.

Нет, это не было так, что я носил камень за пазухой. Скорее это было от глупости собственной и от вседозволенности

Мерзкое чудовище в зеркале оскалилось, и я снова наклонился к раковине. На этот раз включая погорячее воду и стараясь смыть с лица все чувства и эмоции, которые сейчас для Лиды были бы острее ножа. Если она поймёт, что меня затрясло при виде узи, что у нас девчонка будет она обреченно начнёт ходить свою беременность. Потому, что будет понимать, что я, как рысак начну гоняться за ней.

Нет, не надо.

Она хотела развод, она его получила. И она получит все, что я могу ей только дать.

Если, чтобы ей было хорошо в этой беременности, не должно быть меня- меня не будет. Я вот так буду запираться по сортирам, по квартирам и орать на собственное отражение. Тупо от того, что сам продолбался.

Я постарался привести себя в порядок. Застегнул рубашку. Выдохнул и медленно вышел из туалета больницы. В несколько шагов достиг двери кабинета узи. Открыл, также не стучась. Я остановился, когда врач посмотрела на меня недовольно и зло.

— Где моя жена? — Спросил ровным голосом, стараясь не показывать никаких чувств. Ещё чего не хватало сейчас. Это будут сплетни о том, как Разин соплями утирался.

— А вам, папаша, за такое поведение ещё прилетит.

Я нахмурился и стал похожим на реального бандюгана из девяностых, потому что врач побледнела, не ожидая увидеть такой гримасы злости на моём лице.

— Жена моя где? — Спросил равнодушно и холодно.

Врач махнула руками.

— Ушла ваша жена. Уехала.

Я развернулся, медленно пошёл в сторону ресепшена. В гардеробе забрал