После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

Я застыла, как будто бы замороженная. Как будто бы коснулась посоха деда мороза. Того самого, из сказки про Настеньку.

И дверь противно щёлкнула замком. У меня затряслись губы, дыхание прервалось, остановилось. Хотелось упасть на кушетку, чтобы лопатками удариться, затылком.

Но я медленно, словно бы держа на макушке хрустальную вазу, опустилась на кушетку. Гинеколог посмотрев на моё лицо, сразу все поняла.

— Лидия?

— Заканчивайте. — Тихо попросила я.

И когда через десять минут вышла из кабинета, поняла, что я не могу. Меня долбануло шоком, отчаянием, болью с такой силой, что я едва добежала до машины.

А когда села в не, упёрлась лбом в руль и заскулила протяжно, тонко, сдавленно.

Так, как может скулить брошенная в беременности женщина.

Так, как может скулить женщина, которую предали.

Я не поняла, как завела машину, как выехала с парковки. Я просто видела перед глазами непрекращающийся водопад из слез.

Он отказался.

Он всем видом показал, что ему плевать на меня, на ребёнка. На маленькую девочку, которая родится.

Он отказался.

Пока меня тормозили светофоры, я ещё успевала выдохнуть. Но когда я спустилась с развязки на трассу, поняла, что просто не могу. Боль сковывала горло и грудь стальными обручами. Я не могла.

Он ушёл совсем.

Не от меня.

А просто, потому что единственное, что его держало — наследник, мальчик, будущий Разин.

А вот незадача, девочка родиться.

Я не поняла, в какой момент со стоянки выехала здоровенная фура. Просто, когда подняла глаза, то первое, что сделала, ударила по тормозам. Но из-за гололёда и снегопада машину юзом повело и выкинуло на встречную полосу. Я взвизгнула, сжимаясь вся внутри и стараясь как можно точнее защитить живот.

Он ушел.

Он предал.

А меня сбоку протаранила фура.

В лобовое неслась иномарка.

Он ушёл, предал.

А я с малышкой осталась одна.

Хруст стёкол и скрежет металла разрывал барабанные перепонки.

Я завизжала, чувствуя нестерпимую боль.

Бедная моя маленькая девочка.

Холодные пальцы интуитивно дотронулись до живота.

Прости, пожалуйста.

28.

Июнь пах тополиным пухом, а ещё немного липовым цветом. Я сидела на качелях в старом дворике квартиры, где мы с Макаром тогда жили. Я отталкивалась от качели, придерживала живот Беременна была Машей.

— Ты ж моя хорошая. — Ловил меня за ноги Макар и, наклоняясь, целовал в живот —И девчонку мне родишь хорошую, самую лучшую. Правда.

Он поднимал на меня глаза, а в них блестели слезы. Он был очень рад.

У нас тогда ещё в квартире, поскольку старая была, не линолеум был либо ламинат, а такой советский паркет ёлочкой. Я мыть его уставала. Потому что в щели забивалась грязь. И ползала с большой щёткой по полу на корточках, чтобы перед родами всё было чисто.

— Я сам. — Ворчал Макар, забирая у меня и ведро, и щётку.

Тогда вся жизнь казалась правильной, сладкой, со вкусом лимонада, и плевать, что ни черта ни у кого не было.

Он заправлял за уши тонкие пряди волос, а потом, не удержавшись, пропускал их сквозь пальцы, называя жидким золотом. Ему всегда нравилось, что я была у него такой хрупкой, маленькой, которую надо защищать. Мне иногда казалось, как будто бы весь мир был создан для того, чтобы только были я и Макар.

— А если здесь мы повесим качели? — Несколькими годами позднее рассуждал Макар, стоя в коридоре. — Они никому не будут мешать.

Но они всем мешали, потому что были в проходной зоне, но это единственное место, де можно было зацепить турник и повесить детские качельки, деревянные, разноцветные.

Тогда мне, молодой, казалось, что ничего страшного со мной никогда не произойдёт, ведь у меня есть Макар и он точно обо всем позаботится. Он точно всё сделает правильно.

Такие мужчины, как он, — это и грех, и божья благодать одновременно. Такие мужчины, как Макар, встречаются крайне редко. Чтобы любил без памяти, до закусанных губ, до росчерков ногтей на его спине, до хриплых выдохов. И понимание, что даже кожа здесь сейчас лишняя, потому что хочется быть одним целым, принадлежать друг другу.

Тогда мне, молодой, казалось, что я никогда не попаду в ситуацию развода, измены, предательства этого неусидчивого мужчины с волосами цвета вороного крыла и шальной улыбкой хулигана из подворотни.

Я всегда на него смотрела с обожанием и чувствовала, что когда-то это может кончиться. В глубине души боялась этого момента. Боялась, что мы станем с ним другие и ничего у нас от нас прошлых не останется.

Тогда я была молодой, безумно глупой, романтичной и верила в «долго и счастливо». Сейчас у меня двое детей, беременность.

Скрежет металла где-то под боком и, словно сахар на губах, хрустит стекло.

— Помогите. Прошептала я, когда не смогла вылезти из-за руля.

Мне почему-то отчаянно холодно было и дуло безумно сильно в спину, как будто там не пальто и одежда, а оголённый кусок мяса.

— Помогите. — Проскрипел мой голос, обессиленный и безумно тихий.

Руки практически не шевелились. Низ живота дёргало сильно. Казалось, что от спазма сойду сума, потому что било в поясницу, в почки.

Почему так больно?

Почему?

Я сама себя спрашивала и, не находя ответ, слепым взглядом металась по салону машины. Сумка вылетела на капот, а ремень, как будто разрезал мне грудину. Я шарила ладонью, цепляла коробку передач, ручник и не могла найти кнопку, которая отстегнет ремень безопасности.

— Помогите... Помогите... Прошу. — Сама непонятно у кого просила.

Судорожно сглатывала. Привкус крови на губах не давал сойти с ума. Он показывал, что я все ещё жива, раз могу это чувствовать. Он показывал, что все, наверное, не так уж и плохо, раз я могу чувствовать, раз я слепо, но все-таки вижу.

Ветер был таким сильным, что зуб на зуб уже не попадал. Я помнила, что в таких ситуациях главное не отключаться, главное не засыпать, главное бороться до последнего. Но было так тяжело.

И сумка вылетела, а в сумке мобильный, чтобы вызвать скорую.

Меня протащило по встречной полосе, ударило машиной лоб в лоб. А потом, снеся отбойники, мой внедорожник слетел в овраг где было холодно и дуло со всех сторон.

И этот снег… словно посмертный саван вокруг.

— Пожалуйста... Кто-нибудь... - Проскулила, попытавшись нащупать ручку двери, чтобы открыть дверь и вывалиться,