После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

Я всё понимаю: тебе важно знать, чтобы я никуда особо не делась из-под твоего контроля и всё в этом духе. Ну, скажем, такая мания у тебя. За много лет привыкший меня контролировать, ты сейчас без этой дозы наркоты не можешь просто жить спокойно. Но давай ты хотя бы хоть как-то регламентируешь поведение охраны.

— Лид, что случилось?

— А ничего, Макар. Ничего. — Зло произнесла я, ударив по поворотнику и перестроившись в левый ряд.

Я посмотрела опять в зеркало заднего вида.

— Меня который день достаёт прокурор. Ты можешь с этим что-то сделать? Я не знаю, законным образом, незаконным образом. Пусть он даже ко мне не подходит.

Поставь охране условие, что ко мне не имеет права приближаться Каренский. — Зло произнесла я. - И да, по поводу своей девки…

— Она не моя девка, Лида. - Тихо произнёс Макар, и я, не выдержав, расхохоталась.

— Господи, если это не твоя девка, тогда почему до сих пор я не могу чувствовать себя в безопасности? То она ребёнка своего мне подкинет. То она ко мне пообщаться лезет. Макар, я, конечно, всё понимаю, что мы с тобой в разводе и так далее по списку. Но давай ты хотя бы от своих проблем будешь меня всё-таки ограждать. Тупо из-за того, что я в них не участвую. Я не участвую в твоих непонятных делах с прокурором из столицы. Что ему от тебя надо?

— мне тоже это интересно. — Медленно произнёс Разин, и я, оторопев, затормозила на светофоре. Поскольку он у нас птица высокого полёта и не совсем любит договариваться, к сожалению, у меня нет никакой информации на этот счёт. Мне же выдали глупую версию о том, что просто зашёл пообедать. Просто понравилась женщина. Просто хочется чего-то большего.

— А, то есть поэтому скула у Каренского была поправлена?

— Ну, а ты что думала? Я без здрасьте, просто так морду начну бить?

— А тебе в голову не пришло, — облизала я губы, - что тебе и за это рукоприкладство может прилететь?

— Ну прилетит, и что теперь? Административка — максимум. Не уголовка же.

— А тебя только это останавливает?

— Не совсем. А вдруг я оказался бы не прав и это действительно тот мужчина, с которым у тебя может что-то получиться, а я его в мешке полиэтиленовом вывезу в лес?

— АХ, ты ещё обо мне заботишься? — Едко переспросила и сжала зубы до хруста. —Ну так раз ты так обо мне заботишься, что оберегаешь гипотетического любовника, тогда и охрану уж сними. Чего ты нервничаешь и переживаешь. Я по факту уже не твоя. Можешь не присматривать.

— Лида! — Рыкнул Макар.

А я, взбесившись, добавила:

— Ты определись, пожалуйста, что тебе нужно, чего ты хочешь и какие из этого действия следует совершить. А то, знаешь, мне как-то не особо нравится, что я чувствую себя в непонятной ситуации. И при этом ещё не имею права свободно жить. Либо охрану отзови. А если не отзываешь, то уж сделай так, чтобы мне на глаза никто не попадался, кто может лишний раз меня до икоты довести.

Я швырнула мобильник на соседнее кресло и покачала головой.

Чего-то он не договаривал.

Но поскольку отношения у нас с ним портились не по дням, а по часам, а точнее, они были испорчены с момента, как я узнала про его измену, я ни на что другое не могла рассчитывать, кроме как на вот эти вот ужимки с его намёками.

Раньше бы я подкатилась под бочок, положила голову ему на плечо и тихо прошептала:

— Макарушка, родной мой, что происходит? Мне страшно. Объясни, пожалуйста.

И он бы сначала рассказывал какую-нибудь муть о том, что всё в порядке, туда-сюда. А потом бы не выдержал и всё бы сказал.

`Так какого черта он не сказал о том, что изменил мне?

Он же мог приехать, встать на колени и сразу сказать:

— Лид, я сделал ужасное. Лид, всё плохо.

Нет, он скрывал от меня. И зная, что он очень был в моих глазах любящим мужчиной, я не представляла, как он умудрился скрыть от меня факт своей неверности.

Залетев домой, я перетряхнула плечами. Скинула пальто и задышала полной грудью.

Следующий день прошёл без каких-либо вспышек. Но охрана по-прежнему ездила за мной везде. У меня даже была крамольная мысль подойти к ребятам и спросить, какие именно указания у них есть. Но с утра не до того было — опаздывала. А вечером я сразу поехала домой и во дворе застала машину своего свёкра.

Я медленно вышла и чуть ли не на цыпочках дошла до дома. Свекровь сидела в зале. Она перебирала старые свадебные фотографии. Свекор чем-то гремел в подвале.

И когда я застыла на пороге, свекровь, тяжело вздохнув, призналась:

— Ждешь её, ждёшь, а она вон какая птица высокого полёта: ни разу с разводу не позвонила, ничего не сказала, не объяснила. Как хотите, так и думайте, что у нее там в жизни происходит. Как хотите, так и живите, пенсионеры никому не нужные.

Свекровь поджала губы.

Я вздохнула.

— Ну да, конечно, зачем тебе звонить. Ты же у нас разведёнка с неплохим состоянием в разводе. Даже странно, что Вика нас на порог пустила. Я-то думала: приедем, поцелуем дверь и уедем.

— Добрый вечер.

— Добрый, добрый - Недовольно буркнула свекровь и, встав, тряхнула фотографиями. — Вот, так сказать, память решила приехать, забрать. А то скоро фотоальбом новыми снимками пополнится с маленькой трёхлетней внучкой и новой избранницей Макара, а у меня из старой жизни ни черта не осталось.

 

 

25.

Свекровь поджала губы и отшвырнула от себя мой свадебный альбом. Я покачала головой. Было чувство, что я нахожусь в каком-то непрерываемом ситкоме, где все крутится вокруг солнца, ядра.

Ядрёна вошь, вокруг меня!

— Спасибо, конечно, что уведомили о том, что у Макара там новая семья с дочкой.

Но поверьте, это было лишнее.

— А мне вот не лишнее, Лида. — Взъярилась свекровь, вставая тяжело с кресла, и махнула рукой. — Мне вот не лишнее.

У неё задрожали губы. Она поправила крашеную прядь волос, убирая её за ухо.

Прошлась вдоль чайного столика и искоса наблюдала за тем, как я, откинув сумку, опустилась на диван. Я поджала под себя ноги, потёрла переносицу от