Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

Он смотрел на меня с немым изумлением, а затем медленно, очень медленно кивнул. В его глазах читалось не только недоумение, но и капля облегчения: он был не один в своей проблеме.

— Мисс Элис, я… — он сглотнул, подбирая слова. — Мне иногда так странно. Вы говорите со мной как с равным. Объясняете такие сложные вещи… я чувствую себя вашим учеником, подмастерьем. А потом я смотрю на вас и понимаю, что вы — хозяйка поместья, а я… я всего лишь помощник. И хотя мы почти ровесники, вы… вы ощущаетесь как взрослый, мудрый человек. Как моя тетя, а не сестра.

В его словах не было лести, лишь чистая, наивная констатация факта. Где-то глубоко внутри сжалось сердце Элис, юной и несчастной, но вперед вышла Алина — тридцатилетняя женщина с дипломом и опытом выживания в корпоративных джунглях.

— Возраст — это не всегда цифры, Кевин. Иногда это груз прожитого, — тихо сказала я.

После выпитого кофе был черед обскур-ящика. Громоздкий, деревянный, пахнущий лаком и стариной. Мы с ним провозились добрый час, пытаясь понять, как крепить матовое стекло, куда вставлять кассеты с фотопластинками, покрытыми светочувствительной эмульсией, а также как использовать пыль.

— Это же надо! — восхищенно прошептал Кевин, когда в окуляре видоискателя возникло перевернутое, но четкое изображение кухонного стола.

— Да, — улыбнулась я. — Теперь — наш первый эксперимент. Фиксация состояния «до».

Я усадила его на стул у окна, поймав поток мягкого утреннего света.

— Сиди смирно. Не двигайся. Дыши спокойно.

Щелчок затвора прозвучал глухо и торжественно. Затем пришла очередь миссис Дженкинс, которая смущенно теребила фартук, но в глазах у нее светился редкий интерес. Потом я сняла саму себя, попросив Кевина нажать на спуск. Было странно видеть свое фото— бледное, с слишком большими глазами, с темными кругами под ними и заломом тревоги между бровей. Документальное подтверждение того, как сильно я запустила себя.

После фотосессии мы начали готовиться к приезду Ангуса. Поскольку он предупредил, что прибудет в полдень, было бы странным не пригласить его к обеду.

..Я окинула взглядом скромные, но качественные припасы, привезенные Виктором. Миссис Дженкинс уже хлопотала у печи, где в чугунке томилось рагу из кролика — сытное, простое, но идеальное для деревенского обеда. Одно блюдо. А в таких домах, как наш, пусть и обедневший, гостям традиционно подавали несколько перемен. Нужно было создать видимость разнообразия, и мне в голову пришла идея.

— Миссис Дженкинс, у нас есть деревянные шпажки? — спросила я, уже нарезая хлеб аккуратными, небольшими кубиками.

— Шпажки? — фыркнула она. — Нет у нас таких столичных штучек, мисс Элис.

Я уже было почувствовала досаду, но тут в разговор вмешался Гримз, молча наблюдавший за нашей суетой.

— Прутики тонкие нужны? — спросил он своим глуховатым голосом. — Я мигом.

Он вышел во двор и вернулся буквально через пять минут с охапкой идеально прямых, тонких прутиков ивы, очищенных от коры. Его перочинный нож, верный спутник, уже сделал свое дело — кончики каждого прутика были заострены и тщательно отшлифованы до идеальной гладкости, чтобы не оставить и занозы.

— Вот, мисс Элис, — протянул он мне свою добычу. — Вроде того, что надо?

Я взяла один из прутиков. Дерево было еще влажным и живым, пахло свежестью и древесным соком. Они были не такими ровными, как фабричные шпажки, в них чувствовалась легкая кривизна, след руки мастера. Это было даже лучше.

— Идеально, мистер Гримз! Спасибо, это именно то, что нужно!

С этими рукотворными шпажками я принялась за работу. Я создала три разных варианта канапе. На один прутик я нанизала кубик подрумяненного хлеба, затем ломтик отварной картошины с укропом, круглый кусочек огурца и завершила шариком из козьего сыра. На другой — хлеб, рулетик из копченой грудинки и оливку. Для сладкого варианта использовала хлеб с медом, кубик груши и орех.

Каждая такая закуска на собственном, уникальном прутике смотрелась еще органичнее и душевнее, чем на стандартной шпажке. Простая еда, собранная на дарах нашего сада и обработанная руками моих людей, стала выглядеть как нечто удивительно цельное и продуманное.

— Ишь ты... — прошептала миссис Дженкинс, разглядывая поднос. — Из прутиков... а смотрится-то как нарядно.

— Именно так, — улыбнулась я. — Мы покажем мистеру Коварду, что богатство — не в золоте, а в умении и вкусе. Также наш главный козырь — кофе. Я расспрошу мистера Коварда о его вкусах и вы, миссис Дженкинс приготовите и подадите кофе после обеда.

Ангус Ковард прибыл, как и было обещано, ровно в полдень. Его самоходка, блестящая лакированным деревом и полированной медью, бесшумно замерла у парадного входа. Он вышел, и его острый, сканирующий взгляд мгновенно оценил и подметенный двор, и вымытые окна, и меня в дверном проеме — собранную, невозмутимую в платье матери.

— Мисс Мёрфи. Вы прекрасно выглядите, — его комплимент прозвучал как констатация факта.

— Мистер Ковард. Добро пожаловать в Лунную Дачу. Надеюсь, вы не против разделить с нами скромный обед? Дорога из города, должно быть, утомительна.

Его брови слегка поползли вверх — визит явно планировался как краткий деловой, но предложение было сделано с такой естественной гостеприимностью, что отказаться означало бы проявить неучтивость.

— Вы очень любезны, мисс Мёрфи.

Обед был сервирован в малой столовой, где солнце ласково освещало простой, но безупречно чистый стол. В центре стоял чугунок с дымящимся рагу миссис Дженкинс — ароматным, наваристым, источающим добротность и домовитость. Но его взгляд сразу же прилип к подносу рядом.

— А это что за диковина? — поинтересовался он, указывая на канапе тонким, холеным пальцем.

— Наша небольшая новинка, мистер Ковард, прямиком из дальних стран, — улыбнулась я. — Попробуйте, выбирайте любой. Вот с сыром и картофелем, вот с грудинкой, а вот — сладкий, с грушей и орехом.

Он взял то, что с грудинкой, повертел в руках, изучая простой ивовый прутик, и откусил. Его лицо, обычно непроницаемое, выразило легкое удивление.

— Изысканно, — произнес он после паузы, доедая закуску. — Неожиданное сочетание текстур. И… оливка? Здесь? Это редкость.

— Остатки от странствий матери, — пояснила я. — Она любила экспериментировать.

Обед прошел в спокойной, почти непринужденной атмосфере. Ковард хвалил рагу, задавал вежливые вопросы о поместье, а я ловила момент. Когда тарелки были пусты, я мягко повела разговор в нужное русло.

— Мистер Ковард, я