Три испытания - Кристи Каннинг

Оглянувшись назад, я замечаю Джуда, свирепо смотрящего на Гейджа, пока тот в ответ лишь ухмыляется.

— Может нам стоит обсудить это в одежде, потому что она постоянно отвлекается, — выпаливает Джуд.

Я оглядываюсь по сторонам и вижу четыре очень привлекающие к себе внимание эрекции, которые говорят о том, что они все думают о том же, что и я. Им просто нравится притворяться, что они не такие пошлые, как я.

— Угроза жизни и секс ради выживания идут рука об руку, — послушно сообщаю я им, оглядывая их члены с пирсингами.

Член Гейджа упирается мне в бедро, и я почти закрываю глаза, потому что все еще не могу привыкнуть ко всем этим по-настоящему потрясающим ощущениям и многое испытываю впервые.

— Не раньше, чем мы все согласимся, — говорит Гейдж, все еще ухмыляясь Джуду.

— Я единственный, кто явно не заразился от нее, — отвечает ему Джуд, а затем одаривает меня улыбкой, которую скопировал с меня.

— Я уверена, что все еще девственница, хотя у меня нет никаких научных доказательств. Я бы предпочла не идти к врачу, чтобы он проверил данный факт. Не совсем уверена, что желаю, чтобы кто-то копался в таком интимном месте. Дело в том, что я сильно сомневаюсь, что могу тебя чем-то заразить.

— Как с ней спорить, если в девяноста процентах случаев в ее словах нет ни капли здравого смысла? — огрызается Джуд, немного грубо жестикулируя, словно я довела его до крайности.

Это завораживающе интригующе, и я иду на кухню, пока они продолжают разговор.

— Ты единственный, кто все еще убежден, что она представляет угрозу нашей связи. За последние три дня мы чувствовали себя лишь сильнее, — говорит ему Гейдж. — Мы были сильнее.

— За все придется платить, — заявляет Джуд, будто он самый разумный из них. — Везде нужен баланс. Мы знаем это. Именно поэтому мы договаривались не прикасаться к ней, и теперь вы все доводите ее до оргазма и спите рядом, обнимая ее. Она завладела вашими гребаными мыслями, как никто другой, и делает так, чтобы вы боролись за звание ее любимчика. Никто из вас даже не задумывается об этом!

Закончив с первым этапом моей текущей задачи, я нажимаю несколько кнопок на микроволновой печи и иду за тарелкой.

— Я серьезно убежден, что она что-то с вами троими сделала. Я единственный, кто не целовал ее в губы, кто помнит, каково это, когда зависть начинает разъединять нас, — рычит Джуд.

— Она что, готовит попкорн? — недоверчиво спрашивает Иезекииль, когда предательское поп-поп-поп начинает свою фазу.

— Она сумасшедшая. И чертовски отвлекает всех нас. Скажите мне, что вы не понимаете того факта, что мы только что пережили третье худшее испытание за долгую историю ада, и вместо того, чтобы обсуждать истинные планы дьявола, мы обсуждаем ее, — продолжает Джуд, пока я достаю попкорн и начинаю высыпать его в свою тарелку.

Я быстро споласкиваю руки, хотя на самом деле они и не могут испачкаться, если сменю одежду с призрачной на настоящую. Я просто волшебно чистая. Прекрасная маленькая привилегия.

Я не против, чтобы парни были грязными. Они по-прежнему пахнут соблазнительно, и сейчас они немного испачканы, что на самом деле очень сексуально, потому я в самом деле сумасшедшая.

— Все, что мы можем сделать, это предположить, что происходит с Люцифером. Его уже довольно давно называют «Безумным Королем», — растягивает слова Иезекииль. — И мы можем начать обдумывать все, что узнали о ней, прямо сейчас, пока наши воспоминания свежи. Очевидно, что она — то, что нам так не хватало. Ты единственный, кто этого не видит.

Джуд выглядит так, будто он вот-вот снова получит смертельный удар, когда я прохожу мимо, держа в одной руке свою тарелку с попкорном, а другой рукой, закидывая воздушную кукурузу в рот.

Я такая голодная. И это определенно тот самый момент, когда я могу насладиться попкорном.

Они все поворачиваются ко мне, не говоря ни слова, с отсутствующим выражением на лице.

— Что? — спрашиваю я с набитым ртом, прежде чем снова наполнить его.

Губы Иезекииля подергиваются.

— Видите? — уточняет Джуд, указывая на меня так, словно я только что доказала его правоту. — Сумасшедшая!

Он как обычно сверлит меня взглядом, а я проглатываю свой попкорн, закатывая глаза.

— Я иду в свою комнату. Оставлю дверь открытой — образно говоря — для любого, кто захочет мне помочь с моим статусом девственницы. Я все еще слишком хороша для всех вас, но сейчас вы нравитесь мне немного больше. Ну, кроме тебя, — говорю я, адресуя последнюю фразу Джуду. — Ты не притронешься ко мне до тех пор, пока не перестанешь меня ненавидеть,

Я намеренно задеваю его, проходя мимо, и трясу задницей гораздо сильнее, чем это необходимо, когда поднимаюсь по лестнице, все еще в своих рубиново-красных тапочках на низком каблуке. Нет, я не ношу каблуки в таком виде. Это не так изящно, когда гравитация — настоящая сука.

— Даже не думайте об этом, — слышу я слова Джуда, сказанные парням. — Пока мы все на это не согласимся. Не позволяйте ей лишить нас последней крупицы власти.

На этот раз я — та, кто отшивает его. Затем закидываю еще попкорна, потому что я действительно проголодалась. На самом деле, ужасно хочу кушать.

— Нам необходимо как-то уладить это, иначе мы так и останемся в тупике, — отвечает ему Кай.

— Тогда мы найдем способ уладить этот вопрос, — говорит Джуд с леденящим душу спокойствием, которое в конце концов, заставляет меня оглянуться и посмотреть на них с верхней площадки лестницы.

Он ухмыляется мне так, что кажется еще более опасным, чем сам дьявол. Иногда я забываю, что он действительно может убить меня однажды, когда устанет пытаться понять.

Глава 8

Съев две порции попкорна, я раздеваюсь и решаю насладиться прелестями своего тела, принимая невероятный душ.

Вода, стекающая по мне быстрыми ручейками — одно из многих приятных ощущений.

Я не думаю ни о парнях, ни об аде, ни о дьяволе, ни о том факте, что Люцифер, возможно, все еще играет в смертельную игру с нашими жизнями. В этот момент я просто девушка, наслаждающаяся роскошью ощущений, которые, как я наблюдала, многие другие воспринимают как должное на протяжении многих лет.

— Звуки, которые ты издаешь от самых незначительных, простейших удовольствий — это то, что сводит меня с ума больше всего, — говорит Иезекииль, заставляя меня испуганно открыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как