Три испытания - Кристи Каннинг

огонь, чтобы мне не пришлось умирать в одиночестве, — отвечает он без тени юмора или сарказма. — Сейчас я нахожусь в совершенно ином положении, чем все остальные, потому что у тебя не было другой причины так поступать, кроме той, что ты озвучила. Джуд все еще беспокоится о том, какая цена за это последует. Я дошел до того, что послал к черту последствия.

Сбитая с толку, я провожу пальцем по его руке.

Его губы скользят по моим, когда он продолжает.

— Джуд играет в свою игру. Втайне он хочет, чтобы ты была достойным противником, но чем больше ты доказываешь, что это так и есть, тем больше он верит, что ничего хорошего из этого не выйдет. Мы много раз обжигались в прошлом. А ты проникла в нас дальше, чем любая другая девушка до тебя, — говорит он, не отрывая от меня взгляда.

Я не ожидала такой откровенности.

— Тогда ладно, — выдыхаю я.

— Тогда ладно? — уточняет он, приподнимая уголок рта.

— Но, честно говоря, не было никакого проникновения. Если не считать нескольких пальцев, и то я сама это делала, так что не уверена, что проникла дальше, чем любая другая девушка, — добавляю я просто потому, что, похоже, не очень хорошо справляюсь с серьезными ситуациями.

Его ухмылка становится шире.

Я пожимаю плечами.

— В любом случае, единственный способ сблизиться с ним настолько, чтобы он начал мне доверять, — это перестать так усердно пытаться заслужить его доверие. Три к одному, что к концу недели я добьюсь желаемого.

Мне действительно не стоит играть в азартные игры. Я не из тех, кто делает ставки.

Его улыбка становится еще шире, чем предыдущая, а в глазах начинают вспыхивать золотые искорки.

— Ты собираешься сыграть в игру, чтобы противостоять его игре? — спрашивает он.

— Джуду нужен контроль. Ты видел, как он взбесился, когда почувствовал, что все ускользает. Я собираюсь вывести его из себя, и он так разозлится, что не будет знать, убить меня или поцеловать. Но он выберет поцелуй. И тот будет жестким, — говорю я, протягивая руку, словно готовясь заключить сделку.

Вместо того, чтобы пожать мне руку, он прижимается губами к моим, и пустая бутылка выпадает у меня из руки, когда я тянусь, чтобы схватить его за затылок. Он стонет мне в рот, издавая мучительный звук, и я понимаю, что сегодня он не собирается разрывать нашу связь.

Но поцелуй прерывается, и он, прижимаясь ко мне, обнимает одной рукой, отчего я чувствую себя в безопасности.

— Один вопрос, который сводит меня с ума, и мне нужно узнать ответ, прежде чем я найду его и убью, — говорит он так, будто это его сильно раздражает, чтобы справиться с этим.

Убьет кого?

— Ладно….

— Почему ты решила, что Нил — тот проныра из клуба — станет твоей единственной настоящей любовью или что ты там тогда говорила? — спрашивает он, отчего моя улыбка становится такой широкой, что сводит скулы.

— Ты ревнуешь? Пожалуйста, скажи, что ты ревнуешь.

— Просто ответь на вопрос, — многозначительно говорит он мне.

Закатив глаза, я пожимаю плечами.

— Кажется, вы все забываете, что я еще новичок в этом деле. В первые сознательные годы своего существования я была невидимой, а затем стала нежеланной. Он был первым мужчиной, который проявил ко мне доброту. Первым мужчиной, который захотел провести со мной время. Первым парнем, который улыбался всем моим шуткам. Казалось, ничто другое не имело значения, когда я почувствовала, как это здорово — просто быть желанной.

Гейдж стонет, и, прежде чем я успеваю сказать что-либо еще, его губы снова накрывают мои, целуя меня, в то время как ногами он начинает раздвигать мои ноги, а руками задирает мою рубашку так, что она распахивается. Его хватка на мне усиливается, когда он понимает, что под рубашкой у меня нет нижнего белья.

Как только он начинает стягивать с себя треники, его намерения ясны, а я отталкиваю его, качая головой.

— Я рассказала все это не для того, чтобы ты посочувствовал мне, разозлив всех и дав мне то, что я хочу, — ворчу. — Я действительно не хочу вспоминать, как потеряла девственность из-за того жалкого траха.

— Ты хочешь, чтобы я убедился девственница ты или нет? — размышляет он.

— Кай и Иезекииль приложили уже к этому свои пальцы. Я просто спрошу их, — заявляю я, пожимая плечами и ожидая, что он проявит еще больше ревности.

Вместо этого он ухмыляется.

— Тогда, думаю, я найду, чем еще с тобой заняться. Нет необходимости повторять одно и то же снова и снова, когда есть гораздо больше возможностей.

Прежде чем из меня выходит хоть слово, входит Кай, вторгаясь в наш интимный момент, и садится с другой стороны от меня. Моя кровать большая, но для троих маловата.

— Ты меня продинамил, — говорю я ему.

— Я понял, что не могу оставаться здесь с тобой наедине, иначе я бы всех предал…

— Только Джуда… — перебиваю я.

— Я знал, что это лишь вопрос времени, когда кто-то придет, и мы сможем стать чуточку ближе, — продолжает он.

Кай протягивает руку и со смеющимися глазами ударяет Гейджа кулаком.

— Раньше ты был моим любимчиком. Гейдж снова заменил тебя, — говорю я Каю, когда он передает мне последнюю бутылку алкоголя.

Я немного ошеломлена, почувствовав насыщенный вкус какао, а не корицы, как в прошлый раз. Я думаю, Кай предпочитает другие вкусы, и это что-то новое, что я узнаю о них.

— Она девственница? — спрашивает Гейдж Кая, хватая оставленный мной попкорн и забрасывая его в рот.

— Честно говоря, я понятия не имею, — отвечает Кай, перегибаясь через меня и захватывая попкорна для себя. — У нас никогда ранее не было девственниц. Они, как правило, сходят с ума от идеи «четверо одновременно», когда они такие невинные.

— Я думал это и так очевидно, — хмурится Гейдж.

В комнату входит Иезекииль и улыбается мне, когда я отшиваю и его.

— Не злись. Я не собираюсь упускать возможность прикоснуться к тебе без его одобрения. Компромиссом было то, что он больше ничего не говорит о том, как мне спать, — говорит он, подходя ближе.

— Вы не сказали мне, что я могу выбирать вкус алкоголя. Я часами пила эту жижу без всякой на то причины, — говорю ему, прежде чем отпить еще немного шоколадного нектара.

Гейдж и Кай разражаются смехом, а Иезекииль опускается на край кровати, растягивается на спине и берет себе немного попкорна.

— И я подарил тебе подарок в качестве извинения, — говорит он, доставая подарочную коробку.

— Если это снова жук, ты больше никогда не