Три испытания - Кристи Каннинг

Прямо сейчас запорхали бабочки, потому что это звучит так, будто они говорят, что почувствовали меня, даже не осознавая этого, и потянулись, как это всегда бывало со мной.

Гейдж вздыхает и ложится на спину.

— Джуду лучше поскорее прийти в себя. Я не уверен, сколько еще смогу выдержать. Я просто чертовски силен, — говорит он двум другим.

— Почему вы надели армейские ботинки со смокингами? — спрашиваю я, будто сейчас самое подходящее время для этого забытого вопроса.

За этим следует смех, хотя я не совсем понимаю, что в этом смешного. Никто даже не удосуживается мне ответить. Они обычно смеются, когда я на самом деле серьезна, и остаются серьезными, когда я пытаюсь пошутить.

Когда я вспоминаю, как Джуд наблюдал за мной, смотрю туда, где он только что был, и вижу пустое место. Мое сердце слегка сжимается, потому что, даже когда он ведет себя как придурок, я все равно не могу смириться с мыслью, что он чувствует себя обделенным.

Вздохнув, я придвигаюсь поближе к Каю, так как у нас с ним не было такого близкого контакта, и позволяю его руке обвиться вокруг меня. Он не целует меня в макушку, но его ладонь остается на моей заднице.

Мы засиживаемся допоздна, смотрим мультики, смеемся над глупыми шутками и пьем больше алкоголя.

Все это время я даже не могу получить от этого должного удовольствия, и они все это тоже чувствуют. В конце концов, Джуд — гораздо большая часть их жизни, чем моей.

Один человек отсутствует.

Глава 10

На моем пальце на ноге остается пятно красного лака, и я, ругаясь, ерзаю на барной стойке. Очевидно, умение красить ногти на ногах не входит в арсенал моих скрытых талантов.

— Черт возьми, та девушка в инструкции делала это с легкостью. Мне так и хочется найти ее адрес и влепить пощечину за то, что ввела меня в заблуждение, — рычу я, снова прокрашивая ноготь.

— Барная стойка на кухне обычно используется не только для того, чтобы сидеть на ней, крася ногти на ногах, — лениво произносит Кай рядом со мной, выпивая свой кофе и точа свой сай.

Уже почти полдень, и я должна быть готова к тому времени, когда Джуд вернется со сбора душ вместе с остальными тремя. Кай проспал.

Кай. Проспал.

С ним такое впервые. Именно поэтому он оставался со мной в постели все утро и до полудня. Я была измучена.

— Ты умеешь хранить секрет? — со вздохом спрашиваю я.

Он имитирует боевое движение, поджимая губы, ни разу не взглянув на меня, и я становлюсь призраком, представляя, что мои ногти на ногах выкрашены в точно такой же оттенок красного, а главное ровно, не размазываясь по краям ногтя. Затем я перевоплощаюсь обратно в человеческое тело и шевелю пальцами ног в шикарных босоножках, которые лучше всего подчеркивают мой лак.

Кай бросает взгляд на мои ноги и ухмыляется.

— На самом деле это был очень продуманный подарок, но, по-видимому, у меня плохо получаются такие девчачьи штучки, когда мне приходится самой все это делать.

— Ты хочешь сказать, что ты капризная, — предполагает он.

— Только не говори Иезекиилю, — отвечаю я со вздохом, закручивая крышечку лака для ногтей.

Парни появляются на кухне, и Иезекииль одаривает меня улыбкой, когда видит в моих руках бутылек красного лака, и что я демонстрирую свои красивые красные ногти на ногах.

Однако вид моих ногтей на ногах не производит на него особого впечатления, и он оглядывается через плечо, когда Джуд трусцой поднимается по лестнице.

Ожидаю, что Кай меня выдаст и расскажет, что я мошенница, но он просто продолжает точить оружие.

— Насколько плохо было? — рассеянно спрашивает Кай.

Иезекииль пожимает плечами и останавливается рядом со мной. Гейдж начинает готовить сэндвичи.

— Больше, чем обычно, но не так много, чтобы мы не смогли справиться, даже на следующий день после трехдневных испытаний. Такое ощущение, что сегодня перед нами стояла задача — пройти проверку и показать, как мы справляемся — наш уровень энергии и все такое.

Кай переводит взгляд на меня.

— Держу пари, Джуд выглядел не таким отдохнувшим, как вы двое, — язвительно замечает он, ухмыляясь, когда слышит, как Джуд спускается по лестнице гораздо тяжелее, чем это необходимо.

Я слишком занята прихорашиванием и попыткой заставить Иезекииля сделать мне комплимент, что я так отлично справилась для первого раза с лаком для ногтей. В конце концов он же не знает, что я схитрила.

— Ты готова? — спрашивает меня Джуд, стараясь не встречаться со мной взглядом, и достает из-за спины черную маскарадную маску.

— Мы идем на вечеринку? — спрашиваю я, перекидывая ногу через стойку и пододвигая ее ближе к Иезекиилю.

— Я бы предпочел, чтобы никто не видел моего лица, и маскарадная маска не такая уж и редкость в королевской части ада, — поясняет он мне, даже не взглянув в мою сторону.

Иезекииль уделяет ему больше внимания, чем моим долбанным ногам.

— Черт возьми, ну и что с того, что она сжульничала? Она целый час пыталась накрасить свои чертовы штуки только потому, что именно ты купил ей этот гребаный лак. Сделай уже ей комплимент, — не выдерживает Кай, сбивая меня столку, пока до меня не доходит, что свои слова он адресует Иезекиилю.

— Неужели так очевидно, что я сжульничала? — сухо спрашиваю я, когда улыбка Иезекииля расплывается во все лицо.

— Новички в этом деле устраивают беспорядок, — отвечает Иезекииль, пожимая плечами. — Но у тебя все выглядишь идеально.

Я сияю.

— Спасибо. Это было самое близкое к комплименту, что я могла услышать от кого-либо из вас. Я принимаю его, — говорю, соскальзывая с барной стойки и становясь призраком, надевая на себя длинное, неброское сексуальное платье.

Серебристые босоножки на высоком каблуке придают приятный контраст с черным платьем, а серебристая маска создает впечатление, что мы готовы к балу. Даже если на нем тактическое снаряжение и маска, а не смокинг.

Мне надоело видеть их в смокингах после испытаний. Со смокингами связаны плохие воспоминания.

Джуд выгибает бровь, окидывая меня пристальным взглядом.

— Я не могу даже сейчас, — говорит он, махнув рукой в мою сторону, затем протискивается сквозь меня и увлекает нас, прежде чем я успеваю попрощаться с остальными.

Однако я не жалуюсь, когда мы приземляемся на парковке возле заброшенного торгового центра.

— Это жуткое место для встречи, — говорю ему я, кружась в своей призрачной форме. — И я,