Три испытания - Кристи Каннинг

Наконец, он снова садится, окидывая меня взглядом, словно впервые позволяет себе оценить сексуальное черное платье, которое я выбрала.

— Если мы застряли здесь, ты могла бы, по крайней мере, надеть красное ради меня. Кай предпочитает черный, — говорит он, словно в этом нет ничего особенного.

Вместо того, чтобы надеть красное платье, я меняю его на синее.

— Это любимый цвет Гейджа, — отмечает он.

— Да, и Гейдж — мой фаворит на данный момент. Если ты хочешь что-то просить, тебе нужно сначала хотя бы попытаться стать моим фаворитом, — рассеянно заявляю я, притворяясь, что не беспокоит тот факт, что он не хочет быть моим фаворитом.

Он с трудом сдерживает улыбку, качая головой и отводя от меня взгляд. Я думаю, мы лучше всего работаем, когда не пытаемся быть слишком реалистичными. Наше подшучивание — это наша среда обитания. В противном случае ситуация становится слишком напряженной и слишком быстро меняется.

На самом деле, это касается всех.

Гейдж был готов рискнуть их связью только для того, чтобы поиметь меня из жалости, когда я была так трогательно честна с ним. Теперь, оглядываясь назад, я чувствую себя немного неловко.

Я постараюсь в будущем не рассказывать таких жалостливых историй. Я бы предпочла, чтобы они вообще не жалели меня.

Я хочу, чтобы они восхищались мной.

Этого добиться гораздо труднее, но награда была бы намного лучше.

— Я была неправа насчет того, почему ты меня ненавидел, — говорю я ему, когда он бросает на меня взгляд. — У Гейджа была своя теория, и он тоже был неправ. Я была неправа во всем. Я думала, что раскусила вас, когда мы плыли по огненному озеру на спине того жука.

Он только ухмыляется.

— Тогда ты снова и снова рассказывал мне, за что ты меня ненавидишь, — говорю я, пожимая плечами. — Но это все ложь. Даже Гейдж не знает тебя по-настоящему, а ведь он самый близкий тебе человек. Могу тебя заверить, что я ненавижу тебя так же сильно, как и люблю. В этом ты не ошибся. Что ж, я думаю, не все это ложь. Но ты же не беспокоишься о том, что я выберу фаворита и уеду с ним в закат, уничтожая остальных троих.

Уверенная ухмылка сползает с его губ.

— Ты знаешь, я ценю вашу связь. Ты видел, что я сохраняю ее изо всех сил. Хотя у меня бывают понятные моменты слабости. Я даже не хочу встречаться с тобой один на один. Я эгоистка, потому что хочу вас всех четверых, ожидая, что буду единственной, кого вы захотите, но я не жадная. Я не хочу большего. Только вас четверых. Ты это знаешь. Я вижу это по твоим глазам, — продолжаю я. — Вот почему я тебе нравлюсь.

Он откидывается назад, сглатывая.

— Ты не мог заставить себя пойти против моих желаний, когда я сказала тебе, что ты не можешь прикасаться ко мне. Только не после испытаний. Ты заключил сделку с Иезекиилем, зная, что я даже не буду держать на него зла.

Я вызывающе приподнимаю бровь, глядя на него.

— Ты же знаешь, что я не нарушаю нашу связь, — говорю я, как будто, произнеся это вслух, фраза становится еще более интригующей. — Так чего же боится сама Смерть?

— Ответ был бы простым, если бы ты перестала думать об этом, — отвечает он так тихо, что я почти пропускаю эту фразу. — Ты внушаешь страх, о котором никто из нас раньше не подозревал.

Он отводит взгляд, и тишина воцаряется вокруг нас на долгие неуютные часы. Я смотрю в потолок, лениво размышляя о том, что задумали остальные парни.

— Она когда-нибудь собирается появиться? — спрашиваю я его, когда он подходит к окну, чтобы выглянуть наружу.

— Терпение, — это все, что он говорит.

— Ты действительно ей доверяешь? — спрашиваю я со вздохом, нуждаясь в том, чтобы он удержал меня от того, чтобы быть на взводе прямо сейчас, когда меня переполняет страх.

Так скоро после испытаний, когда все зависело от жизни или смерти, не лучшее время для того, чтобы кто-то новый появился на сцене и начал действовать мне на нервы.

— Ценой своей жизни, — уверяет он меня.

Он говорит это, чтобы успокоить меня, и это самое приятное, что он когда-либо делал. Но, как ни странно, это как удар ножом по сердцу без всякой причины.

Я стараюсь не завидовать. Я правда стараюсь.

Но, если быть до конца честной, мне уже хочется ее убить. Думаю, лучше не сообщать ему, что я на самом деле такая сумасшедшая, какой он меня считает.

Глава 11

Джуд присаживается рядом со мной на кровать, словно ему надоело сидеть на неудобной мебели и вытягивать шею, чтобы смотреть телевизор, обзор на экран которого открывается только с кровати.

Мебель, кстати, прикручена к полу. Довольно странное заведение, если вам интересно мое мнение. И Джуд говорит, что нам не разрешается тут быть, потому что это важное место встреч для многих стражей поверхности, которых называют модным термином — жнецы.

Он старается не прикасаться ко мне, что неудивительно. Особенно с тех пор, как я перестала быть призраком и несколько часов назад отправилась на поиски пульта дистанционного управления.

Уже почти рассвет следующего дня, а Лейк все еще не появилась.

— Она, должно быть, знает, что я здесь, — говорю, когда свет начинает пробиваться сквозь занавески.

Вчера вечером мы пропустили шикарную вечеринку. На улицах было шумно, и мне очень хотелось присоединиться к веселящимся, но Лейк — очень надоедливая девчонка, которая считает, что только ее время имеет значение. Эгоистичное отродье, если хотите знать мое мнение.

И нет, я не мелочная.

— Нет, только Ламар и Люцифер могли почувствовать твое присутствие. Ламар связан с духами, что является частью его силы. Возможно, именно поэтому он почувствовал тебя, в отличие от порождений ада. А Люцифер — это Люцифер. Я бы встревожился, если бы он не мог тебя почувствовать, особенно в аду.

— Но только когда я была достаточно близко к нему, чтобы дотронуться, — решаю указать я на этот факт.

Он поджал губы.

После этого комментария снова воцаряется тишина и нетерпеливое ожидание.

Мы смотрим сериал «Друзья» так, словно оба не ждем, когда его отправит в ад знакомая, но не хочет посвящать меня в подробности, потому что он, очевидно, более предан ей, чем мне.

С другой стороны, я, по крайней мере, знаю, что она существует. Она же понятия