Три испытания - Кристи Каннинг

Его губы дергаются, но он отвечает не сразу.

— Ты дала слово, что не будешь этого делать, так что причина не имеет значения, — уклончиво отвечает он.

— А почему именно отбраковка? — спрашиваю я его, возвращаясь к сути дела.

Он пожимает плечами.

— Понятия не имею. Если только он не чувствовал, что не может доверять никому из них, учитывая сделку с Ламаром. Что означало бы, что он не причастен к тому, что случилось с Ламаром.

— Что противоречит нашей теории о том, что за всем этим стоит дьявол. Что, если он стоит только за частью этого? — спрашиваю я его, не сводя с него глаз.

Он постукивает пальцами по краю стула, ухмыляясь, будто уже понял, что к чему, а я не врубаюсь в суть игры.

— Это то, что вы все обсуждали вчера вечером, не так ли?

— Когда ты ворвалась сюда, чтобы купить алкоголь? Да. Да, это так, — говорит он, скучающе растягивая слова.

Нахмурившись, я смотрю на свои красивые ноготки в элегантных босоножках на высоком каблуке

— Почему остальные мне ничего не сказали? — тихо задаю я вопрос. Они провели ночь в моей комнате. Все они.

— Не выгляди такой опустошенной, — с горечью говорит он. — Они слишком заняты, пытаясь совершить невозможное, чтобы думать здраво. На самом деле, это твоя вина. Злая киска, похоже, просто немного не в себе.

Это то, что мы делаем. Мы обмениваемся оскорблениями, но никогда не бываем искренними друг с другом. Джуд, в буквальном смысле, никогда не перестанет меня ненавидеть, потому что считает меня... невыносимой.

— Несмотря на то, что ты думаешь, между ними тремя нет ревности. Это возможно, — говорю я со вздохом.

— Несколько ночей не делают невозможное возможным, comoara trădătoare. Для того, чтобы такие обиды накапливались, требуется больше времени, а они всегда накапливаются. Точно так же, как и всегда, будет цена. Точно так же, как и всегда, будет любимчик.

Последняя часть заставляет меня закатить глаза.

— Мой любимчик меняется в зависимости от того, кто в данный момент делает меня счастливее всего. В этом смысле я довольно капризна.

Он насмешливо фыркает.

— Это поверхностные любимчики. В конце концов, ты привязываешься в основном к одному из них, ищешь его все больше и больше. И никогда раньше это не было так опасно, как с тобой, потому что мы можем заниматься тобой по отдельности.

Он поправляет брюки, словно доказывая свою правоту, и я впервые осознаю, что он на самом деле твердый. И мы одни.

— Кажется, никто из нас не застрахован от этого, и к тому, к кому ты в конечном итоге привязываешься больше всего… Я не знаю, смогут ли они поступить так, как мы поступали в прошлом, когда дело доходило до этого, и просто уйти, — серьезно говорит он. В его тоне нет язвительности. Никакого сарказма, который превратил бы это в шутку.

Только настоящее, честное признание.

— Тогда наша связь, скорее всего, разорвется, и мы трое будем скитаться, ощущая нехватку чего-то и неспособность когда-либо испытать это единственное удовольствие снова. Это твой предательский шаг, хотя ты и не признаешься в этом вслух. Все, что я хочу, чтобы ты сделала, — это по-настоящему подумала об этом. Подумай о том, что ты разрушаешь.

Признаюсь, я хотела поговорить по душам, но сейчас он просто занудно тупит, и я больше не могу этого выносить.

— Если бы я хотела только одного из вас, я бы сейчас не была здесь с тобой, до смерти беспокоясь, что тебя обманула или заманила в ловушку эта девушка, которой ты доверяешь гораздо больше, чем мне. В данный момент я сама испытываю ревность к тебе, хотя ты определенно не являешься моим фаворитом и не был им с той первой ночи, когда открыл рот, чтобы заговорить, и разрушил иллюзию плохого парня, который мог бы сделать для меня исключение.

Его губы подергиваются, прежде чем он делает глоток алкоголя.

Мне немного любопытно, какой вкус он предпочитает.

— В данный момент ты мне даже не особенно нравишься, но я бы все равно остановила биение своего сердца, если бы это могло спасти твое от подобной участи, — добавляю я, провоцируя его на спор.

Я только и делаю, что доказываю это снова и снова.

— Способность заставить мужчину усомниться во всем, что он знает, — это, безусловно, самая коварная черта в тебе, comoara trădătoare. И у тебя есть немало коварных черт, на которые мы не обращаем внимания, просто чтобы удержать тебя рядом. Включая меня. Как я уже сказал, у меня нет иммунитета. Это из-за моего страха, что ты умрешь, я...

— Повысил уровень и превратил племя слепцов в пепел? — спрашиваю я, ухмыляясь. — Это было действительно круто. Но я по-прежнему придерживаюсь своей теории о Четырех всадниках. Ясно, что ты — Смерть.

Он стонет, допивая остатки своего напитка, прежде чем встать и налить еще.

— Вот почему ты меня бесишь. Тот факт, что ты даже не можешь заставить свои чувства страдать достаточно долго, чтобы возненавидеть меня в ответ, — это...

— Мило? — подсказываю я.

— Утомительно, — возражает он, и в его голосе нет ни капли радости.

— Мои чувства были задеты только вначале. Когда вы все были против меня. Иезекииль — мой особенный мальчик, потому что он был первым, кто подарил мне надежду. Кай действует на меня как наркотик, потому что я действительно наслаждаюсь тем вниманием, которое он мне уделяет, даже когда он такой угрюмый, что в нем просто не может быть нежности. Гейдж — мой нынешний фаворит, потому что я без сомнения знаю, что он наконец-то видит меня такой, какая я есть.

Он поворачивается ко мне, нахмурив брови.

— И что это?

— Все твое, — заявляю я, будто это должно быть очевидно.

На секунду его глаза загораются, и он сглатывает сильнее, чем нужно, как будто я только что произнесла какие-то действительно волшебные слова, в которые он изо всех сил старается не поверить.

— Очевидно, что я была создана только для вас четверых. Троянский конь я или нет, мне неизвестно. Но даже если я и троянец, уничтожу любого, кто захочет использовать меня против вас. Моя верность нерушима. Вы четверо — мои единственные подопечные. Если бы Ламар действительно пытался причинить вам боль, я бы выжгла его сердце у него в груди, не моргнув глазом. И так получилось, что я прониклась симпатией к Ламару.

Мы смотрим друг на друга, не говоря ни