Три испытания - Кристи Каннинг

— Тогда зачем уделять четверкам так много внимания? — задаю я вопрос, приподнимая бровь. — Почему бы просто не оставить тебя навсегда запертым в аду, если Люцифер действительно хочет твоей смерти? К чему вся эта театральность для такого могущественного человека?

Его руки сжимаются в кулаки, но, прежде чем он успевает ответить, я слышу, как открывается дверь. Мгновенно превращаюсь в призрака, как раз в тот момент, когда в комнату входит очень знакомая брюнетка, и ее улыбка расплывается, когда она видит Джуда.

Зависть, которую я никогда раньше не испытывала, пронзает меня с такой силой, что желчь почти подступает к моему призрачному горлу, когда он искренне улыбается ей в ответ.

Это не потому, что он улыбается ей.

Это потому, что я узнаю эту девушку.

— Два года назад вы вчетвером делили ее, — говорю я, прерывисто дыша, когда Джуд подходит, чтобы обнять ее прямо у меня на глазах, будто она не более чем старая подруга.

Он игнорирует меня, девушку, которой на самом деле не существует, а та, к которой они прикасались раньше, смеется и отстраняется, приветствуя его.

Я помню, как она целовала их всех, смаковала их с такой фамильярностью, которой я не могла бы даже понять. Большинство других девушек всегда казались им чужими, но ей было так же комфортно с ними, как и им с ней.

Теперь я понимаю почему.

Они не раз делили ее с кем-то.

Я только что побывала на встрече выпускников.

Отступая назад, я наблюдаю, как ее ладонь легко и непринужденно скользит по его руке. Джуд откашливается и отстраняется от ее прикосновения, а я оцепенело смотрю на происходящее.

— Я действительно не доверяю ей сейчас, — говорю я ему, пытаясь скрыть тот факт, что мои чувства все еще могут быть задеты.

Восхищение, а не жалость — моя новая цель, помнишь? Я ничего не добьюсь, если буду держать язык за зубами.

Она подходит к весам, улыбаясь ему.

— Играешь со свинцовыми шариками, Джуд? Я с трудом представляла тебя бездельником, зная тебя так долго.

— Ты не появлялась дольше обычного, — небрежно говорит он ей, присаживаясь на край кровати рядом со мной.

Я? Я стараюсь не показывать виду, что дуюсь. Ревность — сильная эмоция. Я буквально хочу убить эту девушку. Тогда у меня не было бы с ней проблем. Я имею в виду, конечно, я ревновала, даже пыталась завладеть ею, как я делала со многими из них, особенно с ней.

Казалось, она была единственной, кто им действительно нравился. Эта Лейк была кокетливой и веселой, совсем не робкой и не опасалась разврата, которым они ее осыпали.

И самой красивой.

Теперь она входит сюда и заставляет саму Смерть улыбаться, будто это простая задача.

Она оглядывается по сторонам, словно что-то ищет. Все, что она делает, теперь подозрительно, потому что я просто ищу повод, чтобы убить ее.

— Теперь я понимаю, почему ты заставил меня пообещать вести себя хорошо, — сухо заявляю я.

Губы Джуда дергаются, когда она снова поворачивается к нему лицом.

— Я ждала твоих братьев. Может, я и не смогу провести вас всех, но предполагала, что это будет небольшая сделка за тот смертельный риск, на который я иду ради вас четверых, — говорит она, ухмыляясь, прежде чем подмигнуть.

— Мне придется убить ее, — говорю я со вздохом, затем напрягаюсь, понимая, что произнесла это вслух.

Джуд прочищает горло, его юмор улетучивается.

— Прекрасно. Я не стану ее убивать.

«В твоем присутствии», — мысленно добавляю я, решив, что действительно умею вести переговоры. Мне кажется, это честная сделка. Нет необходимости заручаться его поддержкой в этом вопросе.

— Мои братья остались дома. Душевные разрывы становятся все сильнее, и сейчас у нас самая высокая концентрация разрывов.

Он говорит ей об этом с легкостью, хотя я впервые слышу такую пикантную информацию. Еще одна причина убить ее. Из-за нее у меня возникает ощущение угрозы, а мне это чувство не особенно нравится.

«Заплатили бы они ей так, как она явно хочет, чтобы ей платили, если бы они могли прийти сюда?» — задаюсь вопросом я, решив, что это очень важная информация, которую мне нужно знать, прежде чем решу, идиотка я или нет, раз считаю себя особенной.

Я действительно уйду и найду способ полностью избавиться от них, если он ответит «да». Даже если это будет просто для того, чтобы поиздеваться надо мной. Я уйду, как только верну его домой в целости и сохранности.

Те трое начали заставлять меня чувствовать, что я так же важна для них, как и они для меня, но ни словом не обмолвились об этом.

Джуд, конечно, не ответит мне, поскольку он не может разговаривать с призраком, которого не видит его гостья, без того, чтобы не заподозрить неладное. Поскольку она, похоже, такая же параноик, как и он, в вопросах доверия, это было бы плохо.

Я решаю заставить его заговорить, чтобы она ему не доверяла. Я найду способ собрать информацию. Она им не нужна.

— А они бы захотели? — спрашиваю я его снова. Он чертит буквы «н», «е», и «т» за спиной. Хм-м… Я умею читать на языке жестов? О, он говорит мне «нет»! Они бы не стали. Надеюсь, он не лжет.

Когда она подходит ближе и окидывает его взглядом, я подхожу к нему.

— Ты и без них возбужден, — говорит она, глядя вниз.

Это заставляет меня отойти, потому что так я произвожу на него впечатление.

Джуд откашливается и наклоняется вперед, скрывая заметную эрекцию, которой у него, безусловно, не должно быть с другой женщиной в комнате.

— Если я причина твоего влечения к ней, то очень скоро буду вынуждена сделать ее уродливой, — серьезно говорю я ему.

Он едва заметно качает головой. Я не уверена, что он хочет мне сказать, но, думаю, просит меня не убивать ее или говорит, что это на нее не подействует.

— Я серьезно. Я не буду тем маленьким волшебным украшением, которое предлагает тебе стояк, чтобы ты мог трахнуть другую девушку в моем присутствии.

— Я бы никогда не предал своих братьев, трахнув кого-то без них, — говорит он ей.

Мне очень не нравится, что он называет их своими братьями. Это сбивает с толку. В некотором смысле, так оно и есть. Но не в смысле кровного родства.

— Делятся только Братья Кинкейд, — говорит она со вздохом, как будто повторяет то, что слышала слишком часто. — Я хорошо это помню.

— Все четверки