Три испытания - Кристи Каннинг

Я до сих пор не поняла, почему ломбард — идеальное место для убежища. Да меня это и не особо волнует.

— Если я не встречусь с ними в ближайшее время, могу тебя заверить, что моя смерть наступит прямо здесь, — продолжаю я. — Просто сделай это. Я пойду прогуляюсь, чтобы перестать прыгать туда-сюда.

Он фыркает, будто не уверен, что именно со мной делать.

Поэтому я говорю ему фразу, которая, кажется, всегда помогает парню постарше в принятии решений в отношении девушки помладше.

— Что бы ты хотел, чтобы кто-то сделал, если бы твоя дочь стояла перед ними так, как я сейчас стою перед тобой? — спрашиваю я так, чтобы в моем тоне было как можно больше эмоций, чтобы передать это.

Я передвигаюсь трусцой, а не стою, но указывать на это звучит странно, и это не так, как говорят в фильмах.

Фильмы, пожалуйста, не подведите меня в этот раз.

Он вздыхает и хватает свой телефон.

Он уже набирает номер, когда говорит:

— Я убью тебя, если ты заставишь меня хоть на секунду пожалеть об этом.

Я даю ему победные слова и начинаю осматривать его магазин, пока он набирает три разных номера, проклиная их хозяев за то, что они не отвечают. Я напрягаю слух, чтобы убедиться, что он не звонит кому-нибудь еще, чтобы забрать сумасшедшую голую девчонку, прожигающую дыры в полу его магазина.

— Да? — отвечает хриплый голос, звучащий очень недовольным, что приходится отвечать на звонок. Это слово звучит так хрипло, что я не уверена, чей это голос.

— Тебя ищет маленькая симпатичная голая девочка, — говорит ему Гарольд.

Хм... это тоже может сработать.

— Мне пофиг, — произносит знакомый голос Гейджа с чуть большей определенностью в тоне.

Гарольд бросает взгляд на меня, и я отвечаю ему взглядом, говорящим, что все в порядке.

— Она говорит, сomoara trădătoare...

Его слова обрываются, когда Гейдж внезапно оказывается в комнате и швыряет его к стене, сжимая рукой горло Гарольда. Глаза Гарольда расширяются от ужаса, телефон выскальзывает у него из рук, и он изо всех сил пытается оттащить руку Гейджа.

— Где ты услышал эту фразу? — рычит он, приближая свое лицо прямо к Гарольду.

— От самого коварного сокровища, конечно, — растягиваю я слова, помахивая перед ним пальцами.

Гарольд оседает на пол, хватая ртом воздух, в то время как Гейдж устремляет на меня убийственный взгляд черных глаз, его губы кривятся, когда он приближается ко мне в неидеальной манере.

Он выглядит разозленным, а не извиняющимся за то, что похоронил меня. В мгновение ока его рука оказывается на моем горле, он прижимает меня к стене и начинает душить.

— Кто ты, черт возьми, такая? — огрызается он.

Я так сильно толкаю его в грудь, что он пролетает через всю комнату, ударяясь о стену с такой силой, что отлетает на землю рядом с Гарольдом.

Гарольд хватает свой брошенный меч и бросается ко мне, но после прикосновения Гейджа меня охватывает прилив энергии. Я швыряю его через всю комнату, даже не прикасаясь к нему.

Меч со звоном падает на землю, и Гейдж хватает его, не сводя с меня глаз, пока медленно встает с оружием в руке.

— Ты что, совсем с ума сошел? — кричу я. — Сколько времени я должна была быть мертвой, прежде чем вы, придурки, забыли обо мне?!

Я вижу лишь искру сомнения.

— У тебя есть пара секунд, чтобы бросить этот меч, прежде чем я разнесу тебя, как Гарольда, — предупреждаю я его, указывая на Гарольда, который лежит без сознания. — Я бы предпочла висеть на склоне горы или падать в огненное озеро, чем находиться так близко к мечу. Ни один из предыдущих так и не убил меня. И, кстати, я также ненавижу просыпаться запертой в гробу. Перестань накалять ситуацию.

Меч падает на землю, и он отшатывается, будто увидел привидение. Кстати, о…

Мне легче принять фантомную форму, но удерживать ее по-прежнему непросто. Ощущать ее по-прежнему сложно.

— Куда она делась? — Гарольд стонет с пола, оглядываясь по сторонам.

Гейдж продолжает смотреть на меня с ошеломленным выражением лица.

— Кейла? — спрашивает он так, словно боится произнести вымышленное имя вслух.

— Я уже говорила Джуду, что мне позарез нужно новое, более крутое имя. Теперь я уверена. Даже Кейла не смогла бы только что вылезти из могилы, не испугавшись.

В ту секунду, когда я прихожу в себя, Гейдж внезапно снова становится для меня размытым пятном, и как раз в тот момент, когда собираюсь защищаться, я останавливаюсь. Потому что его губы касаются моих, и он притягивает меня к себе в сокрушительном объятии, когда целует меня по-дурацки.

— Я слишком долго был жив, — ворчит Гарольд где-то поблизости.

Хватка Гейджа на моем все еще покрытом синяками и ссадинами теле немного болезненна, и я прерываю поцелуй. Но он тут же начинает целовать меня еще сильнее, даже когда стена позади нас начинает гореть.

Громкий свист, смешанный с чем-то пронзительным, заставляет нас оторваться друг от друга, когда Гарольд начинает использовать огнетушитель на нас и на стену. Над нашими головами воет сигнализация, будто мы не видим огня и нам нужно, чтобы это адское устройство завизжало.

Все еще раздражен.

— Что за хрень? — рычит Гейдж.

— Она сожжет здесь все дотла. Уведи ее отсюда к чертовой матери.

Гейдж хватает меня за талию, и мы исчезаем в головокружительное мгновение.

В следующее мгновение его губы снова прижимаются к моим, и мы оказываемся на знакомом по ощущениям кухонном островке. И здесь мою кожу начинает обжигать.

Он отрывает меня, уставившись так, словно сбит с толку, и я прыгаю на него, так как его одежда уже превращается в груду пепла. Остальная часть его тела явно огнеупорна, что немаловажно.

С другой стороны, я никогда не сомневалась, что смогу причинить ему боль. Я будто знаю, что не смогу.

— Что происходит? — спрашивает он хриплым шепотом, в то время как я цепляюсь за него, как паукообразная обезьяна. — Я сумасшедший?

— Сумасшедший, в значении сумасшедший, или сумасшедший, в значении злой? Потому что я думала и о том, и о другом, с тех пор как ты прижал меня к стене. Что за чертовщина?

Мои ноги сжимаются вокруг его талии, а руки вокруг его шеи, когда он поднимает руки и обхватывает ладонями мое лицо.

— Ты, черт возьми, мертва, — наконец произносит он, будто пытается убедить в этом нас обоих. — И не восстала из могилы.

Я вырываюсь из его рук и начинаю тереться щекой о его щеку,