Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

– Мне бы не хотелось отвлекать вас от ваших обязанностей.

– Месье Шастен специально нанял меня в качестве помощницы для вас и мистера Винсента, как раз из-за моего знания английского. Все прочие мои обязанности не отнимают много сил.

Не ожидавшая такой заботливости от человека, которого она уже начала полагать бесчувственным, Джейн не сразу нашлась, что ответить.

– Спасибо. Вернее, merci. Я буду вам очень благодарна, если вы поможете мне попрактиковаться во французском.

– Позвольте мне сначала распорядиться, чтобы отсюда убрали дорожные сундуки, а затем, если хотите, я вернусь.

– Merci, oui.

Анн-Мари улыбнулась.

– Au revoir.

Она закрыла за собой дверь, оставив Джейн гадать, как можно быть таким бесцеремонным по отношению к собственным детям – и при этом так внимательно относиться к чужим людям.

Глава 6. Дамаст и радуги

Школа, которой руководил месье Шастен, поразила Джейн и размахом, и концепцией. Здесь обучались семеро молодых людей и две девушки, изучая гораздо больше, чем те азы чароплетения, что входили в список «женских искусств», обязательных для освоения английскими юными леди. Такие аспекты, как принцип умеренного охлаждения – самой Джейн пришлось изучать его самостоятельно, по книгам, методом проб и ошибок, – этим молодым счастливцам преподавались так, как преподавался бы катехизис: как некая простая, давно решенная задачка, имеющая всем известный ответ. Воображение Джейн бурлило, вдохновленное открывавшимися возможностями, так что она и сама бы охотно согласилась поучиться здесь и получить хотя бы часть того официального обучения, которого – как она сама понимала, сравнивая свои навыки с навыками мужа, – ей явственно не хватало.

В помещении, прежде бывшем демонстрационным залом каретных дел мастера, для каждого ученика было организовано отдельное рабочее место для тренировок в создании интерьерных чар. Две длинных стены этого здания почти целиком состояли из окон, одно стык в стык к другому, а световые люки в крыше обеспечивали достаточно освещения, чтобы можно было работать допоздна. Один из учеников, месье Аркамбо, создал tableau à la Chinoiserie[45], где в густых зарослях пионов таился фонтан, вокруг которого обвился дракон, выдыхая из ноздрей густой пар. Этот пар резко контрастировал с тем приятным холодком, что исходил от ледяного дворца, подчеркивавая колкую хрупкость резко очерченных стен.

Перейдя на английский ради удобства Джейн, месье Шастен принялся объяснять, какую цель преследовал, создавая школу: грамотное освоение азов позволяло его ученикам не тратить время, постигая самые базовые принципы чароплетения самостоятельно; большую часть этой информации молодые люди получали от наставников. Используя полученный запас знаний, они могли направить свои усилия на создание новых типов чар вместо того, чтобы раз за разом переплетать изношенные нити.

Заявленная цель была столь благородной, что Джейн в очередной раз невольно усомнилась в том, что в день их приезда произошло нечто экстраординарное. С тех пор никаких поводов для беспокойства не возникало, так что ей начало казаться, что в тот день она просто слишком разнервничалась после всех дорожных приключений.

– Хватит уже, старина. Ты высвистал меня с той стороны Ла-Манша, чтобы показать свой жаккард, – Винсент скрестил руки на груди и показательно насупился, но уголки его глаз выдавали тщательно сдерживаемую улыбку.

– Ладно, стервятник, ты так отчаянно кружишь надо мной, что стоит и впрямь показать тебе его хотя бы ради того, чтобы ты наконец отцепился, – ответил месье Шастен, почти не скрывая гордости за достойный, по его мнению, ответ на подначку. С этими словами он повел их через зал в самый дальний угол, где простенький иллюзорный дуб как будто бы отбрасывал тень на пол.

Все нити были закреплены, а детали проработаны в точности, но Джейн казалось, что в этом дереве маловато жизни. Месье Шастен развернулся к гостям и с нескрываемым самодовольством обвел дуб рукой:

– Обойдите вокруг него.

Джейн не стала сразу же переключаться на чародейское зрение, чтобы сперва разглядеть дерево как произведение искусства, а затем уже разбираться, как оно сделано. По мере того, как они с Винсентом обходили дерево по кругу, Джейн сперва заметила, что впечатление неподвижности было ошибочным: дерево все-таки слегка покачивалось на невидимом ветерке. Винсент, ушедший на пару шагов вперед, громко засопел – и по этому сопению стало ясно, что он весьма доволен увиденным. А мгновение спустя Джейн и сама поняла, в чем дело: то, что она сначала приняла за движение на ветерке, на самом деле оказалось трансформацией. И с каждым новым шагом, с каждого нового ракурса дерево выглядело иначе: сначала оно превратилось в дриаду, а затем и вовсе сменилось образом прекрасной женщины в короткой тоге. И в нем не осталось ни следа исходного дерева.

Не имея сил долее сдерживать любопытство, Джейн перешла на чародейское зрение, чтобы подробно рассмотреть столь искусное переплетение нитей. Теперь она снова видела структуру дерева, но не сразу смогла сообразить, как оно умудрялось оставаться скрытым от обычного человеческого глаза.

Отследив направление одной из складок – та отвечала за розоватое свечение на коже женщины, – Джейн направилась дальше по кругу, жалея, что Винсент не может поддержать ее под руку сейчас, когда ее восприятие материального мира слегка притупилось. Осторожно ступая, Джейн отслеживала нить до тех пор, пока не нашла то место, где нить заворачивалась сама в себя. Такой узел уже как таковой был чудом, тем более что начиналась нить как зеленая, а превращалась в чистые розовые отблески на коже нимфы. Однако сам по себе этот изгиб почти не позволял понять, как происходит эта перемена, поскольку казалось, что сама структура нитей изменяется в процессе сплетения. Джейн замерла на месте и сосредоточилась, погружаясь в чары так глубоко, насколько только могла, – и спустя несколько мгновений нашла недостающую деталь. Нить не просто изгибалась – она оплеталась вокруг другой нити, тянущейся с противоположной стороны. Одна передавала информацию о женщине, вторая – о дереве, и, будучи связанными вместе, они и поддерживали, и скрывали друг друга. И только по бокам удавалось разглядеть обе складки одновременно, отсюда-то и возникало ощущение движения – это становилась заметной разница в пропорциях.

– Поразительно…

Джейн снова переключилась на обычное зрение, дыша гораздо чаще, чем должна была бы после такого незначительного напряжения, но в этом не было ничего удивительного: техника месье Шастена и впрямь поражала воображение. Если бы дриада находилась просто за деревом, чтобы раскидистые ветви скрывали ее от глаз, Джейн подумала бы, что это обычная иллюзия. Но подобный способ полностью трансформировать один