Служанка для генерала или Кошка по ночам - Стефания

А потом она заметила странное.

Дым касался кожи — но не обжигал. Он был холодным, как туман. А внутри неё, там, где горела печать на запястье, начинало теплеть. Сначала едва заметно, потом сильнее. И чем плотнее становился дым, тем жарче становилась печать.

Она подняла руку.

Печать светилась — тускло, но отчётливо, как уголь в золе. И чёрный дым, обвивавший её, начал рассеиваться. Таял, как утренний туман под солнцем, исчезал, оставляя после себя чистый, прозрачный воздух.

Монах замер. Лицо его исказилось — удивление, испуг, ярость.

— Что... — начал он, но не договорил.

Екатерина стояла, чувствуя, как печать пульсирует под кожей. Она не понимала, почему печать отреагировала именно так. Но дым рассеялся. И все это видели.

— Чисто, — прошептал кто-то из слуг. — Она чиста.

— Нет! — закричал монах. — Это обман! Она использует магию!

— Тогда объясните, святой отец, — голос Линь Шэна прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь, — почему скверна исчезла, когда она коснулась её?

Монах открыл рот, закрыл. Глаза метались по сторонам, ища выход. И вдруг он улыбнулся — медленно, с торжеством, которого Екатерина не могла понять.

— Господин Линь Шэн, — голос его стал мягким, почти ласковым, — вы не знаете, что это за печать на её руке. Я знаю. Я видел такую раньше. Она была создана вашими родителями, чтобы защитить ваш род. Но если она активировалась от моего очищения... значит, проклятие уже коснулось и её. Она не источник скверны, она — её жертва.

Екатерина замерла.

— Что вы имеете в виду?

— Печать защищает её, — монах шагнул ближе, в глазах мелькнула победа, — но она не вечна. Если я уйду, проклятие, которое сидит в её крови, проснётся. Она умрёт в течение недели. Я могу снять его. Но для этого я должен остаться в этом доме.

Линь Шэн нахмурился. Рука его на трости дрогнула.

— Вы утверждаете, что можете спасти её?

— Я утверждаю, что могу попытаться. Но только если останусь. Если выгоните меня, она умрёт. И вы никогда не узнаете, правда ли это.

Екатерина смотрела на него и чувствовала, как внутри всё холодеет. Он лгал. Она знала это. Но Линь Шэн не знал. И он не мог рисковать.

Линь Шэн молчал. Потом медленно кивнул.

— Оставайтесь. Но если вы причините ей вред, я убью вас собственными руками.

Монах улыбнулся и поклонился.

— Спасибо, господин. Я не подведу вас.

Когда он ушёл, Екатерина подошла к Линь Шэну и взяла его за руку.

— Он лжёт, — сказала она тихо.

— Я знаю. Но я не могу рисковать.

Он сжал её пальцы.

— Сегодня вечером я приду к тебе. Мы поговорим обо всём.

Она кивнула.

Вечером она сидела в своей каморке и ждала. За окном садилось солнце, заливая комнату оранжевым светом. В доме затихали голоса, слуги расходились по комнатам, стражники менялись на посту.

А потом в дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Линь Шэн. Двигался увереннее, чем утром, — трость стучала по полу ровно, ритмично. На пороге остановился, прикрыл за собой дверь.

— Я обещал прийти.

— Я помню.

Он подошёл, протянул руку, коснулся её плеча.

— Я хочу попросить у тебя прощения, — голос его был тихим. — За то, что усомнился.

— Ты не мог поступить иначе. Если он...

— Он не говорит правду, — перебил Линь Шэн. — Я знаю это. Но я не могу позволить себе рисковать тобой.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Линь Шэн, — сказала она, впервые называя его по имени без титула, — я тоже хочу сказать тебе правду. Меня зовут Екатерина и я пришла из другого мира, через свиток, с печатью на руке. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться.

Он долго молчал. Потом опустил руку, взял её ладонь, сжал.

— Екатерина, — произнёс он, и имя это прозвучало странно, как музыка, — я не знаю, что такое другой мир. Но я знаю одно: ты здесь. И я рад, что ты здесь.

По щеке скатилась слеза.

— Спасибо, — прошептала она.

Они стояли в тишине, держась за руки. За окном заходило солнце, в саду падали лепестки сакуры.

Где-то в западном крыле человек, который не спал, перебирал чётки и думал о том, как уничтожить женщину, помешавшую его плану. Он улыбнулся в темноте.

ГЛАВА 17. Сомнение и страх

ГЛАВА 17. Сомнение и страх

На следующее утро ворота поместья распахнулись, и во двор вошли воины — около двадцати человек, крепких, закалённых мужчин в лёгких доспехах, с мечами на поясах и копьями в руках. Они двигались слаженно, как люди, привыкшие подчиняться приказам, и когда Чун выбежал им навстречу, старший из них коротко кивнул и объяснил, что они прибыли по приказу господина Линь Шэна, до которого дошли слухи о приближении врага, и теперь они будут охранять дом и его обитателей.

Екатерина стояла у окна на кухне и смотрела, как воины заполняют двор. Защита была нужна, она знала это — Чжан Вэй приближался, и если верить тому, что она слышала у двери монаха, у них оставалось совсем мало времени. Но с приходом воинов в доме появилось больше чужих глаз, больше людей, среди которых могли оказаться шпионы, и эта мысль не давала ей покоя.

Самым тяжёлым оказалось другое: доступ к покоям Линь Шэна стал практически невозможен. Теперь у его дверей стояла стража из четырёх человек, сменявшаяся каждые два часа, и даже Чун должен был докладывать о каждом визите. Екатерина видела, как главный слуга ходит хмурый и растерянный, и когда она попыталась пройти с подносом, он остановил её и сказал, что господин не хочет, чтобы его беспокоили, что он будет принимать пищу в своих покоях и никого не впускают без личного разрешения.

— Даже меня? — спросила она.

— Даже тебя, — Чун отвел взгляд. — Сейчас опасное время, и он не может рисковать.

Екатерина смотрела на закрытую дверь, за которой остался Линь Шэн, и чувствовала, как внутри разрастается холодная пустота. Он снова закрылся, снова спрятался за стенами и приказами, и она понимала, что страх толкает его на это — страх за неё, за