Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

— Отдай уборщице.

Олд-Бейли. Понедельник, 14 сентября

Виновен!

Процессы в Новом суде сегодня шли быстро, и Дэниелу Прайору не пришлось долго ждать приговора: пожизненная высылка в колонии.

Разумеется, Дэниел принялся выть и рыдать. Он не виноват! Его подставили! Грабил кто-то другой, а его вообще там не было, но все против него сговорились!

— Я этого не делал, слышишь, Ворон?! — завопил он, тыча в Рэдфорда пальцем, когда тюремщик взял его за плечо, чтобы увести. — Ты меня подставил! Ты за это поплатишься! — И пока его тащили прочь, продолжал сыпать угрозами. Даже когда за ним захлопнулась тяжелая дверь Ньюгейтской тюрьмы, из-за двери еще раздавались приглушенные вопли.

Все это был спектакль, по крайней мере, отчасти.

Под суд Прайор попал уже не в первый раз, напал на полицейского, вел дела с уголовниками, так что имел неплохие шансы болтаться на виселице. Но Прайор пошел на сделку с полицией: он рассказал, где прячется Джейкоб Фрим. А взамен обвинитель попросил проявить к нему снисхождение и добился ссылки вместо казни.

Рэдфорд поднял взгляд на галерею для посетителей.

Леди Клары нет.

Да и с чего бы ей здесь оказаться?

Он ясно дал понять, что не собирается поддерживать знакомство, и при прощании вел себя так, чтобы она уж точно больше не захотела с ним встречаться.

Рэдфорд вышел из зала суда и, зайдя в гардеробную, сменил судейскую мантию, парик и ленты на свой обычный костюм.

Уэсткотт ждал снаружи, в коридоре.

— Отлично сработано! — сказал он. — А какое представление закатил этот малый!

— Он только отчасти притворялся, — ответил Рэдфорд. — Долгая тяжелая жизнь в исправительной колонии, может, и лучше повешения, но радоваться тут точно нечему.

Впрочем, такой приговор нельзя было назвать безбожно суровым. Закоренелым уголовником Дэниел Прайор был практически с рождения.

— Учитывая, какой ловкий трюк ты провернул, пожалуй, один из лучших в твоей практике, не понимаю, отчего ты такой кислый, — заметил Уэсткотт.

— До Фрима мы еще не добрались.

— Доберешься.

— Если этот мелкий гаденыш нас не обманул. И если Фрим не почует опасность, прежде чем к нему постучится полиция.

Они вышли из здания под проливной дождь. Олд-Бейли расплывался во влажной дымке; порывы ветра швыряли крупные капли дождя в лицо.

— Возьмем-ка лучше кэб, — сказал Уэсткотт.

— Тут идти-то всего полмили.

— Перспектива промокнуть насквозь меня не прельщает, — отозвался Уэсткотт.

— В дождь свободного кэба не найти, и ты это прекрасно знаешь.

В этот миг к ним подбежал парнишка с большим зонтом.

— Ворон и вы тоже, пожалуйста, идемте со мной! — затараторил он. — Она там! — И указал на обочину, где остановилась пролетка из тех, что называют гробами, не только из-за характерной формы.

Закрытая передняя стенка и шторки на окнах не только защищали пассажиров от дождя, но и надежно скрывали от внешнего мира.

— Кто? — спросил Рэдфорд. Его второе «я» вскочило и навострило уши.

— Она, — исчерпывающе ответил мальчишка.

Сердце у второго «я» подпрыгнуло, дождливый день озарился яркими красками. Рэдфорд зашагал по мостовой к пролетке.

— Садитесь, — послышался изнутри женский голос с прекрасным аристократическим выговором.

— Как на театре! — усмехнулся он.

— Садитесь же, Ворон! — повторила она.

Он повернулся к мальчишке, что следовал за ним, прикрываясь зонтиком от дождя.

— Скажи моему другу, пусть меня не ждет. Подойду позже.

Парень стоял и молча смотрел. Маленькие водопады стекали с его зонта Рэдфорду на ботинки.

Рэдфорд порылся у себя в кармане.

— Вымогатели, вот вы кто! Вот тебе шиллинг, а за это одолжи моему другу зонтик.

Парень схватил монету и расплылся в улыбке.

— Спасибо, Ворон! — крикнул он и побежал к Уэсткотту. Или, по крайней мере, в том направлении, где Рэдфорд в последний раз видел своего друга. Смотреть туда и проверять, ждет ли Уэсткотт, он не стал.

Дверца пролетки распахнулась, и навстречу ему поплыл знакомый аромат женщины.

— А здесь уютно, — сказал Рэдфорд.

«Ошибка № 4!» — мысленно добавил он.

— Я слышала, вы выиграли дело, — сказала леди Клара.

Из-за закрытых шторок внутренность кэба напоминала гробницу, однако полной темноты здесь не было. Шторки задвигались неплотно, к тому же их трепал ветер, и в щели сочился тусклый свет. Платье на Кларе Рэдфорд разглядеть не мог. Чувствовал запах влажной шерсти. С ним смешивался легкий травяной аромат, который он определить не мог, и еще один хорошо знакомый аромат — ее собственный.

— Можно было прочесть об этом в газетной хронике, а не ехать сюда в такой потоп, — заметил он. — Но в вас, похоже, сидит тяга к саморазрушению. Мало опасности подхватить воспаление легких. Вы еще и наняли такую пролетку, которая в любой момент может перевернуться и отправить вас на тот свет.

Пролетки-«гробы» пользовались дурной славой. Кэбмены считали делом чести гнать как можно быстрее, из-за этого регулярно врезались в фонарные столбы или в другие экипажи, порой с фатальными последствиями для пассажиров.

— Еще и горничной не видать, — продолжал Рэдфорд. — Неужто вы лишились даже остатков рассудка? — Помолчав, он добавил: — Парламент объявил каникулы на прошлой неделе. Почему вы все еще здесь?

— Во-первых, мы с моей горничной договорились встретиться у вас в кабинете. Втроем мы бы не поместились в пролетке.

— Тогда почему…

— Пытаюсь следовать вашему совету и отвечать на вопросы по порядку, — пояснила она. — Во-вторых, спасибо за беспокойство, мой рассудок пока при мне. В-третьих, я сейчас живу у бабушки Доры, и о деле пропавшего мальчика ей известно все.

Сам Рэдфорд сохранял спокойствие, но его второе «я» металось между бурной радостью и тревогой. Фрим. Резун. Тихушник. Все они пока на свободе!

— Сэр, так мы поедем куда или как? — зычно поинтересовался кэбмен, перекрикивая шум дождя. — Здесь, видите ли, не стоянка, и неохота мне тут болтаться и загораживать проход, того гляди, подойдет констебль и велит трогаться!

— В Темпл, — приказала ее милость.

— Сэр?

Леди Клара негромко вздохнула.

— Интересно, почему, едва на сцену выходит мужчина, женщина превращается в невидимку?

— На Флит-стрит, как и сказала леди, — подтвердил Рэдфорд. — Иннер-Темпл-лейн. — И, повернувшись к ней, добавил вполголоса: — Хотел бы я, чтобы вы стали невидимой!

Кэб дернулся, затрясся и тронулся с места.

Леди Клара что-то пробормотала себе под нос.

Рэдфорд предпочел не переспрашивать.

Сейчас он пытался отстраниться от своего второго «я» с переменным успехом.

На самом деле он вовсе не желал, чтобы она стала невидимой. И не жалел о том, что сел в кэб. Ни один мужчина в здравом уме не пожелал бы избежать встречи с Кларой Фэрфакс на