Первый надрез - Кэндис Райт

— Тогда они идиоты.

— Тебя вообще сложно назвать образцом верности.

— А тебя — образцом здравомыслия.

Сухо усмехаюсь.

— В моем случае это правда.

— Как скажешь.

С губ срывается тихий смешок.

— Ох, Лола. Если ты думаешь, что именно тебе удастся меня исправить, тебя ждет огромное разочарование.

Из нее вдруг вырывается короткий, удивленный смех, заставляя меня замереть.

Она вообще никогда не реагирует так, как я ожидаю.

— Не хочу я тебя исправлять. Даже себя исправить не могу. И, честно говоря, если вы считаете меня шпионкой… что ж, вряд ли смогу сказать что-то, что изменит ваше мнение. Вы всё равно поверите в то, во что хотите верить, буду я клясться в своей невиновности или нет. Так какой смысл вообще что-то объяснять? Клуб сам решит, виновна я или нет, и, как обычно, правда тут никого волновать не будет.

Мне хочется надавить сильнее — чувствую, за ее словами скрывается куда больше, — но сейчас не время и не место.

— Жить будешь у меня.

— Ладно.

— И ты даже не собираешься спорить?

— А это что-то изменит?

— Нет.

— Тогда нет, спорить не буду. Уж слишком утомительно ждать, пока срастутся кости.

— Мне не нужно ломать тебе кости, чтобы добиться того, чего хочу.

Она снова накрывает живот ладонями, будто пытаясь защитить ребенка даже сейчас, и я невольно задумываюсь, как часто Дриллер держит ее под контролем именно угрозами в адрес малыша.

— Что бы ни происходило между нами, дети — под запретом. Ты никогда не будешь использовать их как разменную монету, и я тоже не стану делать из них оружие, — говорю я.

— Ты скажешь что угодно, лишь бы добиться своего.

— Нет. Я бы не стал тратить на это время. Я и так могу заставить тебя делать то, что мне нужно. И ты это знаешь.

— Тогда зачем вся эта сладкая ложь?

— Потому что это не ложь. Если ты станешь моей старушкой, то останешься ею, пока один из нас не сдохнет. Мы будем строить что-то вместе. То, чего тебе, как мне кажется, отчаянно не хватает.

Она быстро моргает, сдерживая слезы.

— И что ты вообще можешь мне дать, Ганнибал?

— Семью.

Глава 8

Лола

Он приводит меня в свою комнату над салуном и быстро показывает большое помещение.

— Пока ты здесь, лучше не спускайся вниз без моего разрешения.

Киваю и присаживаюсь на край кровати, ожидая, что он продолжит. Но мужчина молчит.

Подняв глаза, замечаю, что Ганнибал хмуро смотрит на меня.

Черт. Я что, не должна была садиться?

Тут же вскакиваю на ноги и становлюсь рядом с кроватью, опустив голову.

Он тяжело вздыхает, а потом его ладонь скользит мне под подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Чувствуй себя как дома. Пользуйся всем, чем захочешь. Отправлю кого-нибудь из девчонок за покупками, просто скажи, что тебе нужно.

— Не стоит.

— У тебя вообще есть с собой хоть что-то?

— В пикапе осталась сумка с документами и прочим. Но запасной одежды нет, если ты об этом.

— Тогда тебе понадобится вообще всё.

Тихо фыркаю, но прежде чем успеваю возразить, он продолжает:

— Ты моя старушка. А это значит, что я могу покупать тебе всё, что захочу.

— Я не смогу вернуть тебе деньги, пока не найду работу.

— Я просил тебя что-то возвращать?

— Нет, но…

— Я не он.

— Знаю. Поверь, не сравниваю тебя с ним. Просто у меня уже был однажды хороший парень. И мы оба знаем, чем это закончилось.

Он открывает рот, и я уже уверена, что сейчас услышу что-нибудь о том, что не оказалась бы в этой ситуации, если бы держала ноги закрытыми. К счастью, он проглатывает свои слова, спасая себя от пощечины.

— Ты даже не спорила, когда я сказал оставаться здесь. Думал, будешь сопротивляться сильнее. Та Лола, которую помню, была поязвительнее.

— Та Лола давно исчезла. И с чего мне спорить из-за того, что нужно сидеть здесь? Быть одной для меня давно уже норма.

— Хочешь рассказать почему?

— Не особо. Голова раскалывается, и я ужасно устала. Хочу просто лечь и поспать.

— Ладно. Пока не будем об этом. Дай ключи, заберу твою сумку из машины.

Достав ключи из заднего кармана, протягиваю их ему.

— Я оставила машину у дороги. Не знала, разрешат ли мне въехать внутрь.

— Найду. Поспи немного. Я запру дверь, когда выйду.

Значит, меня запрут? Наверное, позже меня это разозлит. Но сейчас просто нет сил переживать еще и об этом.

— Где твой телефон?

— У меня его нет.

— Сейчас у всех есть телефон.

— У меня нет. Больше нет. Да и звонить всё равно некому.

Он скрещивает руки на груди.

— Если ждешь другого ответа, то зря. Придется долго ждать. Мой последний телефон Дриллер разбил, а покупать новый не стала. И вообще, это роскошь, которую я не могу себе позволить.

— Не будешь против, если сам проверю.

Развожу руки в стороны и расставляю ноги, делая вид, будто меня совершенно не задевает то, что он мне не верит. Подумаешь. Еще одно имя в списке.

Нужно помнить: это не история любви. Просто сделка. Он получает встроенную няньку, а я — передышку от роли груши для битья. Если, конечно, Ганнибал действительно держит слово. По моему опыту, мужчины врут так же легко, как дышат.

Резко втягиваю воздух, когда его ладони скользят от моих запястий вверх по рукам, к подмышкам, а потом медленно проходят вдоль ребер. Опустившись на колени, он проводит руками вверх по моим ногам, задерживаясь у внутренней стороны бедер, а потом его пальцы так легко скользят между моих ног, что я почти убеждаю себя, будто мне это показалось.

Через секунду он снова стоит передо мной, а его руки поднимаются к груди — наверное, чтобы проверить, есть ли на мне лифчик. Вот только лифчика на мне нет. И я точно знаю, что он в курсе, потому что в той гребаной клинике он пялился на мои сиськи.

Действует Ганнибал быстро, этого у него не отнять.

Наверное, стоило бы сейчас паниковать, но внутри всё словно онемело. В голове и без того слишком много всего, чтобы еще пытаться разбирать поступки этого мужчины.

— Когда уедем отсюда, куплю тебе телефон.

Но не раньше. Не раньше, чем он окончательно убедится, что я не шпионка Хана. От этой мысли почти хочется рассмеяться.

Если бы Хан горел, я бы достала пакет маршмеллоу и с удовольствием