Первый надрез - Кэндис Райт

Я проспала дольше, чем за последние несколько лет, но легче не стало.

Если уж на то пошло, чувствую себя только хуже. Хотя после побоев всегда так. Лицо будто отпинали ногами, а в голове словно обезьяна в истерике лупит в тарелки.

Всерьез подумываю вообще не вставать.

Под одеялом тепло и безопасно, и почти получается представить, будто я снова подросток, самая большая проблема которого — что надеть на выпускной. Но в итоге за меня решает мочевой пузырь.

Подняв ноющее тело с кровати, иду в ванную. Сделав свои дела, стягиваю футболку и забираюсь под теплый душ, стараясь держать лицо подальше от струй воды.

Иначе будет пиздец как больно.

Приняв душ, оборачиваюсь полотенцем. Взяв одну из запасных зубных щеток, чищу зубы и старательно игнорирую катастрофу в зеркале — будто подралась с Майком Тайсоном и с треском проиграла. Закончив, собираю волосы назад, заплетаю косу и перекидываю ее через плечо.

Вернувшись в спальню, надеваю найденные вчера боксеры и черную толстовку из шкафа.

Не то чтобы сейчас имело значение, как я выгляжу, если из комнаты мне всё равно нельзя выходить. Но хотя бы должно быть удобно.

Когда я узнала, что жду ребенка, то перечитала кучу всего о беременности и быстро поняла: большая часть этих советов — скорее общие рекомендации, а не строгие правила. У каждой женщины всё по-разному. То, что сводит одну с ума, другую может вообще не задеть. И в этом плане мне повезло, токсикоз был минимальный.

А вот с чем мне действительно тяжело, так это с постоянной усталостью. Надеялась, что после первого триместра станет легче, но этого так и не произошло. Не знаю, дело в бесконечном стрессе или в том, что я нормально не ем. Как бы там ни было, я превратилась в королеву дневного сна.

Если хотя бы раз за день не прилечь, начинаю бесцельно бродить по дому, как зомби в поисках мозгов. Но как бы сильно ни хотелось снова уснуть прямо сейчас, нужно попытаться избавиться от этой привычки до рождения малыша.

Оглядевшись в поисках хоть какого-нибудь занятия, замечаю свою сумку на полу у двери.

Подойдя к ней, осторожно опускаюсь вниз с тихим стоном. Порывшись внутри, улыбаюсь, когда нахожу книгу, которую читала. Заодно достаю помятую пачку крекеров и бутылку воды, уже успевшую стать противно теплой.

Вернувшись с вещами на кровать, устраиваюсь поудобнее, пока наконец не нахожу положение, в котором ничего не тянет и не ноет. После чего открываю книгу и на время просто растворяюсь в ней.

Не знаю, как долго я читаю, но история затягивает настолько, что всё вокруг просто перестает существовать. Со мной так всегда, когда по-настоящему проваливаюсь в книгу. Даже не слышу, как щелкает замок, поэтому, когда дверь внезапно распахивается, из меня вырывается такой визг, будто я банши.

Ганнибал стоит в дверях с подносом в руках и улыбается. Клянусь, на секунду кажется, что в его глазах мелькает желание. Но стоит моргнуть и оно исчезает.

— Принес тебе поесть, — говорит он, явно пытаясь не рассмеяться.

Щеки тут же начинают гореть, и я отвожу взгляд, внезапно слишком остро осознавая, насколько глупо сейчас выглядела со своим визгом.

Положив книгу рядом с собой на кровать, смотрю на поднос в тот самый момент, когда желудок предательски урчит на всю комнату.

Тихо выругавшись, он пинком закрывает за собой дверь, подходит и ставит поднос мне на колени.

— Надо было принести тебе еду раньше. Не привык заботиться о людях, — признается он.

Почти не слышу его. Всё мое внимание приковано к еде передо мной. Тарелка доверху завалена сэндвичами, рядом стоит миска фруктового салата, шоколадное печенье и кружка горячего шоколада, пахнущего просто божественно.

— Нет, всё идеально. Только не уверена, что смогу съесть всё это.

С трудом проглотив ком в горле, тянусь к виноградине и отправляю ее в рот. Стоит раскусить ее, как из груди вырывается тихий стон удовольствия.

— Ешь столько, сколько сможешь. Тебе бы не помешало немного набрать вес. По-моему, сейчас ты даже худее, чем была, когда мы впервые встретились. А тогда ты не была беременна.

— Тогда я могла покупать себе еду.

Слова вырываются раньше, чем успеваю себя остановить, тут же захлопываю рот, пока он садится на край кровати.

— То есть ты не специально морила себя голодом? — спрашивает он.

— Нет. Просто невозможно есть то, чего у тебя нет.

Он собирается что-то ответить, но в дверь стучат. Тяжело вздохнув, Ганнибал поднимается и идет к двери.

— Позже вернусь. Принесу витамины для беременных и питательный коктейль, тебе нужно набрать хоть немного веса.

Я киваю, откусывая сэндвич.

— А когда вернусь — мы поговорим, — бросает он и выходит, снова запирая дверь.

Замираю с едой во рту, чувствуя, как желудок скручивает уже совсем по другой причине.

Разговоры никогда ни к чему хорошему не приводят. Всё равно что снова и снова биться головой о кирпичную стену. Да, я в другом клубе, в постели другого байкера. Но прекрасно понимаю: здесь все уже давно решили, кто я такая.

Никто не станет меня слушать. И меньше всех — Ганнибал.

Глава 9

Ганнибал

Спускаюсь вниз вместе с проспектом, который сообщил, что скоро начнется собрание клуба. По дороге останавливаюсь у бара, чтобы опрокинуть шот. Проведя ладонью по лицу, мысленно готовлюсь к тому, что сейчас начнется.

— Знаешь, о чем речь? — спрашивает Мидас, подходя ко мне.

— Возможно.

Опрокидываю шот и морщусь от жжения в горле.

— Значит, дело в Лоле, — ворчит он. — Мне это не понравится?

— Тебя в последнее время вообще ничего не нравится.

— Иди на хуй.

Усмехнувшись, прохожу в комнату для собраний и занимаю свое привычное место.

Оглядываю помещение, и внутри вдруг поднимается какое-то странное чувство.

То ли ностальгия. То ли изжога. Мне никогда не казалось, что всё это настолько важно — всегда воспринимал свое место здесь как нечто само собой разумеющееся. Получив нашивку полноправного брата, был уверен, что буду приходить в эту комнату до самой смерти или пока не окажусь за решеткой.

До сих пор не укладывается в голове, что совсем скоро меня ждет уже другое собрание. Другой клуб. Другой дом. И я буду сидеть во главе стола — на том месте, которое сейчас занимает Хэвок, обращаясь к братьям.

— Ладно, успокойтесь. Нам нужно обсудить несколько вещей. Во-первых, я решил, кто займет место Хана.

— Только бы