Первый надрез - Кэндис Райт

ни капли преданности, но она всё равно приехала сюда предупредить нас, что Дриллер и Хан что-то мутят. Дриллер превратил ее в свою боксерскую грушу, а она всё равно пришла, — прекрасно понимая, что, если он узнает, основной удар его ярости примут на себя она и ребенок.

Стиснув зубы, продолжаю:

— Уже жду не дождусь, когда смогу отплатить Дриллеру той же монетой.

— Я в деле, — рычит Тут. — Только конченые ублюдки поднимают руку на женщину. Тем более на беременную.

В комнате снова поднимается гвалт, пока Хэвок не рявкает на всех заткнуться нахрен.

— На данный момент Лола сидит под замком, до тех пор пока мы не убедимся, что ее не заслали сюда за информацией, — он смотрит на меня. — Ее телефон у тебя? Хочу знать, попытается ли Дриллер с ней связаться.

— Телефона нет.

— Чушь собачья.

— Я обыскал ее саму, сумку и машину. Ничего не нашел. Когда спросил про телефон, она сказала, что Дриллер разбил предыдущий, а новый она так и не купила. Да и звонить ей, по ее словам, всё равно некому.

— Всё равно присматривай за ней. Она могла где-нибудь спрятать телефон, заранее понимая, чем всё может кончиться.

Стискиваю зубы, киваю. Как ни крути, он всё еще мой президент. Но теперь Лола моя, и меня, блядь, начинает бесить, когда о ней говорят в таком тоне.

— Ладно, дальше… Джи, ты копал информацию. Есть что рассказать?

Джи кивает, явно раздраженный.

— Я работал вместе с Байтом, и нам уже удалось связать Хана с пятью пропавшими девушками. Но копать еще до хрена. Не помогает и то, что шериф нихуя нормально не расследовал эти исчезновения. Любые нормальные криминалистические улики сейчас уже бесполезны, но это не значит, что не осталось бумажного следа, по которому можно идти.

— Будто он вообще когда-нибудь дожил бы до суда. Если этот ублюдок торгует девушками, мы сами закопаем его в землю, — рявкает Серкус.

— Так и будет. Просто пока у меня не так уж много зацепок, — отвечает Джи. — Зато мы нашли дохрена денег, которые пересылались на оффшорный счет. Похоже, Хан готовил себе запасной вариант.

— Скорее он готовился к тому дню, когда придется сваливать в страну без экстрадиции.

— Этот ублюдок должен понимать, что нас это не остановит, — рычит Хэвок. — Чую, если Дриллер всё еще ошивается рядом, значит и Хан далеко не ушел. Всё-таки сила в количестве. Пока Элмо держит всё в тайне. Нам нужно собрать как можно больше информации, прежде чем мы пойдем на Хана, потому что их и без того взбесит новость о том, что новым президентом стал Ганнибал.

— Ты вообще готов к такому? — спрашивает Капоне. — Может, стоит взять с собой одного-двух братьев, пока всё немного не уляжется?

— Да мне похуй, нравится им это или нет. Но уважать меня они, блядь, будут — иначе закончат с трубкой в горле. А насчет братьев, если приволоку с собой людей отсюда, это только сильнее раскачает лодку. Не думайте, что не обращусь к вам, если понадобится, но Хэвок сказал, что там есть несколько братьев, которые будут прикрывать мне спину. Элмо — один из них. Если хочу, чтобы клуб меня уважал, придется отвечать тем же.

— Он прав, — соглашается Хэвок. — Ему нужно зайти туда сильным. Если Ганнибал притащит с собой братьев отсюда, это будет выглядеть как слабость. И доверия никому не внушит, — он поворачивается к Джи. — Продолжай копать. И проследи, чтобы Ганнибал получил копии всего, что найдешь. Сложно что-то заметить, если тебя держат в неведении.

— Уже занимаюсь.

— Пока всё. Никто больше ничего не хочет сказать?

Желающих не находится, и Хэвок ударяет молотком, заканчивая собрание.

— Президент? Ты, блядь, теперь президент. И даже ничего мне не сказал? — недовольно бросает Мидас, когда мы выходим.

— Прости, мы теперь лучшие подружки?

Мидас пожимает плечами.

— Просто не в восторге от всех этих перемен.

Я его понимаю. Мидас вырос в приемных семьях и никогда не знал ни стабильности, ни настоящей семьи. Здесь он наконец всё это обрел, а за последние пару месяцев клуб тряхнуло так, что мало не показалось.

Блейд и Конан сложили полномочия, Хэвок и Джи заняли места президента и вице-президента.

А теперь еще и я ухожу. Хлопаю Мидаса по спине.

— Ты ведешь себя так, будто я помирать собрался, а не просто перевожусь в другое отделение. Хочешь, обниму на прощание?

Он фыркает и толкает меня в дверь.

— Мудак.

— Признай уже. Будешь скучать по мне, когда свалю.

— Как по прыщу на жопе, — бурчит он, и я улыбаюсь.

Выйдя из комнаты, направляюсь к бару, где Дайс протирает стаканы.

— Дайс, два кофе. Один без кофеина.

— Сливки, сахар?

— Да хрен его знает.

— Три ложки сахара и сливки пополам с молоком, — подсказывает Хэвок, подходя ко мне сзади.

— Только в декаф, — повторяю Дайсу, когда тот уходит готовить кофе.

— И никаких сомнений? — спрашивает Хэвок.

— Сам скажи. Ты уже успел побыть президентом. Всё оказалось таким, как ты ожидал?

Он смеется.

— Да нихера подобного. Но кто-то же должен этим заниматься, верно? Так почему не я?

— Вот и я подумал так же. Обещаю не присылать тебе по кускам тех, кто будет меня бесить.

— Большинство пойдет за тобой, если дашь им повод. Хотя найдется парочка тех, кто начнет ныть о несправедливости. Если захочешь кого-нибудь расчленить — начинай с них.

— Обязательно, През.

— Привыкай. Скоро тебя самого так будут звать. И это пиздец как странно.

Ухмыляюсь.

— Моя мать всегда мечтала, чтобы я стал президентом. Не уверен, что именно это она имела в виду, но нищие не выбирают. Есть идеи, когда всё это провернется? Мне нужно разгрести кучу дерьма. Cлужба опеки дышит в затылок из-за Милли.

— Скоро. Дом есть. Лола уже давно живет там. Логично, если вы оба будете жить в нем. Спален всего две, но для начала хватит, чтобы опека на какое-то время отстала.

— Спасибо. Пока возьму его, а там посмотрю, что вообще есть, прежде чем решу — покупать что-то или строить с нуля.

— На территории клуба полно места, но живут здесь немногие. Те, у кого семьи, обычно селятся ближе к городу.

— Есть над чем подумать. Но сначала надо разобраться, что понадобится Милли. И ребенку Лолы тоже. Не знаю, что у нее уже есть, но всё улажу. Господи, такими темпами к следующему году я поседею нахрен.

— Никто и не говорил, что будет легко. Но если кто и справится, так это ты.

— Надеюсь, ты прав. Ради нас всех.

— Держи, — говорит Дайс, ставя перед нами кофе