Первый надрез - Кэндис Райт

— Вот именно.

— Ага.

— Дриллер и собаку на поводке не удержит.

Хэвок согласно хмыкает, а потом переводит взгляд на меня.

— Вообще-то его замена сидит в этой комнате.

Джи кивает, и я понимаю, что Хэвок уже посвятил его в детали. Зато остальные выглядят совершенно ошарашенными.

— Дриллера это взбесит, — ухмыляется Крюгер.

— Ганнибал, для меня было честью состоять с тобой в одном клубе. Не терпится увидеть, что ты сделаешь в роли президента отделения в Огайо.

На секунду в комнате повисает тишина, а потом все разом начинают орать.

— Твою ж мать, Ганнибал. Ты уходишь? — потрясенно спрашивает Мидас.

Я жду, пока шум немного уляжется, и только потом поднимаюсь на ноги.

— Это решение далось мне нелегко. Когда Хэвок впервые предложил это место, если честно, не был уверен, что оно вообще для меня. Не особо умею подчиняться приказам.

Несколько братьев тихо ржут.

— Чего вы не знаете, так это того, что у меня есть дочь.

Это мгновенно всех затыкает.

— С ее матерью, Мелиссой, я познакомился, когда был дома в увольнении. Ничего серьезного между нами не было, вообще не собирался больше с ней видеться. Сами знаете, как это бывает.

Сев обратно, провожу рукой по волосам.

— Представьте мой шок, когда спустя полгода через командира передали сообщение, что она беременна от меня. Я сразу сказал ей, что роль папочки меня не интересует. Мы тогда здорово сцепились. И она очень быстро поняла, почему меня назвали в честь психа4. После этого Мелисса с радостью решила растить ребенка одна. С тех пор мы почти не общались. Я отправлял деньги, она присылала фотографии. Вот и всё. А потом несколько недель назад мне позвонили.

Я смотрю на Джи, и по его лицу вижу, как до него наконец доходит. Именно в тот день я кинул его — и из-за этого он вляпался в ситуацию, которая потом привела к ссоре между ним и его старушкой.

— Мелисса потеряла сознание за рулем. С ней и с моей дочерью всё было в порядке, но обследование показало неоперабельную опухоль мозга. Именно из-за нее она и отключилась. За последние несколько лет Мелисса потеряла родителей и сестру, так что, когда ее не станет… у Милли, кроме меня, никого не останется.

— Вот почему ты расспрашивал меня о приемных семьях, — тихо говорит Мидас.

— Не хочу сломать ей жизнь. Какая-то часть меня до сих пор считает, что в системе ей было бы лучше, чем с таким отцом, как я, но…

— Но в приемной системе с ней могут сделать то, чего ты никогда бы не сделал, — заканчивает за меня Мак.

Обвожу взглядом братьев и чувствую, как внутри что-то понемногу отпускает. Не знаю, какой реакции ожидал, но мысленно готовился к худшему. В конце концов, что это вообще за человек, который всерьез допускает мысль отдать собственную дочь в приемную систему?

— Так говорит человек, который знает собственные слабые места, — произносит Хэвок, словно читая мои мысли.

Тяжело выдохнув, продолжаю:

— Как бы там ни было, когда Мелиссы не станет, Милли переедет ко мне. Я забираю ее в Огайо, чтобы начать всё с чистого листа. И еще вам стоит знать, что теперь у меня есть старушка, которая поможет не угробить ребенка.

— Господи Иисусе, я тебя вообще больше не узнаю. Я-то сходил и вернулся со стриптизершей, — присвистывает Тут. — А ты вернулся уже с целой семьей.

— Стоп. Ты привел стриптизершу? — хмурится Мак, заставляя Тута закатить глаза.

— Так, сосредоточься на важном дерьме. Так кто твоя старушка? Только не говори, что ты еще и Лил у нас забираешь.

Качаю головой и тихо усмехаюсь. Лил мне нравится. Мы пару раз трахались, но даже тогда, когда мой член был внутри нее, я чувствовал, насколько сильно напрягаю ее. Если бы она хоть раз увидела, как я по-настоящему слетаю с катушек, умчалась бы без оглядки.

— Моя старушка — Лола.

— Лола? Бывшая Хэвока? — ошарашенно переспрашивает Тут.

Джи тихо шипит сквозь зубы. Да и остальные братья, судя по лицам, тоже не в восторге. Кроме Мака — тот выглядит задумчивым.

— Я понимаю, почему все взбесились. Она подставила нашего президента, но мне всегда казалось, что там всё не так просто.

Хэвок презрительно фыркает.

— Ты, блядь, вообще не понимаешь, о чем говоришь, — он переводит взгляд на меня. — Без обид, Ганнибал, но весь этот ее спектакль «я бедная несчастная» — полная херня.

Качаю головой и стискиваю зубы.

— Понимаю, что ты зол. Но теперь она моя старушка, так что будь добр держать свое мнение при себе.

Хэвок ничего не отвечает, лишь качает головой.

— Я на твоей стороне, Ганнибал, — неожиданно вмешивается Крейн. — Во всей этой истории с самого начала было что-то нечисто. И ты не видел ее лица, когда она впервые увидела тебя с Невеей.

— Она ревновала, — Хэвок тяжело выдыхает, — последствия ее собственных решений.

— Не знаю. На ревность это не было похоже. Она выглядела так, будто ты просто уничтожил ее. Даже не пытаясь.

— И что ты хочешь от меня услышать, Крейн? Она трахалась с моим братом, пока я сидел в тюрьме. Думаешь, мне не плевать?

— А ты хоть раз спросил ее почему? — вмешивается Мак.

— Нет. А зачем? Она сделала свой выбор, я — свой.

Мак качает головой.

— Ты же знаешь, что Хан и Дриллер наврали своему отделению, будто ты наотрез отказался с ними видеться. Почему ты решил, что с Лолой было иначе? — спрашивает Крейн.

— Потому что Лола знала меня лучше всех. Она должна была понять, что я бы никогда добровольно не бросил ее.

— Но ты сделал это, бросил, — обрываю его я. — Неважно почему — ты выбрал клуб, а не ее. Просто ушел, даже ничего не объяснив. И теперь бесишься, что она двинулась дальше?

Скрестив руки на груди, чувствую, как внутри закипает злость за Лолу.

Он рычит, собираясь что-то ответить, но я его перебиваю.

— Это уже не имеет значения. Я лишь говорю, что всё не так просто, как тебе кажется. То было тогда, а это — сейчас. Теперь она моя старушка, и я ожидаю, что в ее присутствии к ней будут относиться с уважением. И это не обсуждается.

Обвожу взглядом всех братьев, давая понять, что это касается каждого из них.

Крюгер тяжело вздыхает.

— Со мной у нее проблем не будет. По-моему, в последнее время ей и так досталось.

— И только ты один сказал это вслух. Вы все уверены, что в ней нет