Первый надрез - Кэндис Райт

— Не знаешь, где моя женщина?

— Поднялась наверх. Сказала, что собирается немного поработать над романом.

— Ладно. Спасибо, Дайс. Пойду найду свою старушку. Ей нужен перерыв.

Я ухмыляюсь.

— Да ты просто хочешь намочить член.

— Ты видел мою старушку, Ганнибал.

— Видел. Но, как выяснилось, меня больше тянет к твоей бывшей.

Глава 10

Лола

Прошла неделя, и я уже начинаю сходить с ума в четырех стенах.

Да, я привыкла проводить время в одиночестве, но обычно у меня всё-таки было больше пространства, чем одна спальня.

Скучаю по улице. Здесь всё будто душит меня.

Свою книгу уже перечитала дважды и посмотрела какое-то совершенно неприличное количество дневных телешоу.

Если увижу еще хоть одну мыльную оперу или тупое игровое шоу, точно рехнусь. Меня почти тянет вылезти в окно и спуститься вниз по водосточной трубе, вот только я уже далеко не настолько спортивная, как во времена чирлидинга.

Очередной пинок под ребро заставляет поморщиться. Кладу ладонь на живот, который за эту неделю, кажется, стал еще больше.

— Знаю, Наггетс. Мне тоже скучно.

Когда щелкает замок, даже не поднимаю головы. Так и сижу, наблюдая, как мой сын толкается под ладонью.

— Можно потрогать?

От слов Ганнибала у меня округляются глаза, и я вскидываю голову, глядя на него.

— Ребенка. Он шевелится, да? У тебя всегда такое лицо, когда он начинает двигаться.

— Он пинается, потому что ему скучно. Как и мне.

Ганнибал подходит ближе и забирается на кровать рядом со мной, зависнув рукой над моей ладонью. Тихо вздохнув, сама беру его руку и прижимаю к животу, где мой сын как раз тренирует футбольные навыки.

— Боевой парень, — говорит Ганнибал.

Может, мне и кажется, но в его голосе будто проскальзывает что-то похожее на восхищение.

— Такое чувство, будто ему уже тесно.

— Места ему хватает.

С явной неохотой он убирает руку и поднимает на меня взгляд.

— Глаз выглядит лучше.

Я киваю.

Отек почти сошел, а синяк перешел в ту мерзкую зелено-желтую стадию. Будь у меня косметика, я бы без проблем всё замазала.

— Сегодня мне нужно съездить за припасами, так что поеду на пикапе, а не на байке. Хочешь со мной?

Я тут же выпрямляюсь.

— Серьезно?

Он кивает.

— Нужно пополнить запасы в местной клинике и купить кое-что перед возвращением домой. У вас там есть кто-нибудь с медицинской подготовкой?

— Эм… кажется, Мад раньше работал парамедиком. Хотя, может, я его с кем-то путаю. Они с Миком появились не так давно, я почти не бываю в клубе, так что точно не знаю.

— Парамедик — уже неплохо. К нему клуб обращается, когда кому-то нужна медицинская помощь?

Качаю головой.

— Нет. У них есть врач, которому они звонят. Думаю, у клуба на него что-то есть. Не знаю что именно, но этого хватает, чтобы он напрочь забыл о врачебной этике.

— Он тебе не нравится.

— Разве ты не слышал? Я вообще никого не люблю.

— Забавно. Да, держишь людей на расстоянии, но совсем не похожа на ту бессердечную суку, какой тебя считают.

Невольно сглатываю, ненавидя саму мысль о том, что именно так обо мне говорят за спиной.

— Вот. Именно об этом я и говорю. Вот этот взгляд, — он проводит большим пальцем по моей щеке. — По-настоящему бессердечной суке было бы плевать, что о ней думают другие. А тебе не плевать, да?

— Неважно, — тихо говорю под пристальным взглядом. — Так… во сколько мы выезжаем?

— А?

— За припасами.

— Как будешь готова.

Слезаю с кровати, слишком остро осознавая, что на мне только боксеры и одна из его футболок.

Он тихо ругается, заставляя меня обернуться.

— Черт. Совсем забыл купить тебе одежду и всё остальное.

Пожимаю плечами.

— Ты был занят. Да и особо ничего не требовалось. Твои футболки и боксеры меня вполне устраивали. Хотя тебе, наверное, стоит устроить стирку — чистые уже заканчиваются. Еще я пользовалась твоим шампунем. Надеюсь, ты не против?

Он встает с кровати и идет прямо ко мне. Его руки ложатся мне на бедра, притягивая ближе, и я моментально замираю от этой слишком привычной, естественной близости.

Будто для него это обычное дело, будто я действительно принадлежу ему. Хотя это не так, и он точно не должен касаться меня таким образом.

— Почему ты ничего не сказала?

— Не хотела ныть. Ты и так был ко мне слишком добр, не хотелось испытывать судьбу и всё испортить.

— Всё испо… — он тяжело выдыхает, прижимаясь лбом к моему.

Сердце тут же пускается вскачь от этой неожиданной близости. Что вообще происходит?

— Ты бы не ныла и ничего бы не испортила. Господи, кажется, я уже всё делаю через жопу. Давай так — пока будем в городе, купим тебе всё необходимое.

— Хорошо, — шепчу, чувствуя, как тепло разливается где-то в груди.

Напоминаю себе, что он просто старается быть со мной добрым, чтобы я не доставляла проблем. Но очень трудно не реагировать на его доброту, особенно после того, когда слишком долго жила без всякой ласки.

— Одевайся, Лола. Поедем.

Он отстраняется, и отсутствие его тепла ощущается куда сильнее, чем должно бы. Что уже само по себе полный бред и достаточно, чтобы привести меня в чувство. Стокгольмский синдром вообще существует? Или это просто какая-то извращенная реакция на то, что мой похититель проявил ко мне больше заботы, чем мужчина, с которым я прожила последние пять лет? Хотя своим мужчиной Дриллера я никогда не считала.

Мужчины не заставляют женщин подчиняться.

Так делают чудовища. Есть причина, по которой невозможно заставить человека любить тебя. Зато можно, блядь, очень постараться, чтобы он возненавидел тебя всей душой.

За эти годы я перебрала в голове сотни способов убить Дриллера и избавиться от тела. А потом просто строила бы из себя дуру, пока остальные решили бы, что он сбежал с очередной шлюхой. Проблема в том, что самый простой способ — ванна, полная щелочи. Вот только у меня под рукой нет нескольких галлонов этой дряни. Как, впрочем, и самой ванны.

— Лола.

— Прости, — невольно морщусь, ожидая, что он сейчас разозлится. У меня всегда были проблемы с концентрацией. Отец любил говорить, что мои мысли улетают куда-то к феям. Не знаю насчет фей, но надолго удерживать внимание на чем-то одном и правда никогда не получалось. Именно поэтому в школе приходилось пахать вдвое больше остальных, чтобы не отставать.

— О чем задумалась?

Кусаю губу, не зная, что ответить. Что-то подсказывает: если совру, он