Первый надрез - Кэндис Райт

Не дебил. Не может быть, чтобы она не слышала обо мне слухи. Но если и слышала, то либо не верит им, либо ей просто плевать. И это заставляет задуматься, через что Лоле пришлось пройти, если она не боится меня. Большинство умных людей боятся.

Если не считать Лолу, мне бы очень не хотелось травмировать Клэр. До сих пор она была с нами добра, а Лоле всё это оказалось нужно куда сильнее, чем я думал. Рядом с ней я начинаю замечать кучу вещей, которых раньше не видел. Которых никто из нас не замечал. Когда всё уляжется и мы наконец обоснуемся на новом месте, хочу узнать всю историю целиком. Почему она ушла от Хэвока — человека со своими недостатками, но всё равно лучшего, чем Дриллер. И почему оставалась с Дриллером так долго. Знаю, что уйти из абьюзивных отношений куда сложнее, чем кажется со стороны, но она ведь должна была понимать, что с ребенком на руках всё станет в десять раз тяжелее. Да, ей было страшно, но ведь существуют места, где ей не только помогли бы, но и спрятали, если бы понадобилось. Так почему она этого не сделала? Уж точно не из-за любви осталась рядом с Дриллером. Может, я и не знаю, что такое любить кого-то, но знаю, как это выглядит. И, по-моему, Лола скорее согласилась бы пойти на собственные похороны, чем на свадьбу.

Дело и не в преданности, иначе она не пришла бы предупредить Хэвока о надвигающихся проблемах. Конечно, всё еще остается вероятность, что она шпионка, но с каждой минутой это кажется всё менее вероятным. Она не только не задавала никаких вопросов и не пыталась выведать информацию, но даже ни разу не попыталась выбраться из комнаты. Знаю это, потому что приставил к ней наблюдателей, — было интересно, что она станет делать. И каждый из них докладывал одно и то же: если говорить о пленниках, то Лола до чертиков скучная.

— Ну что, папочка, как Вам?

Дверь открывается, и Клэр отходит в сторону, позволяя мне увидеть Лолу.

Она делает шаг вперед, опустив голову, как делает почти всегда в последнее время. И я никак не могу понять, как женщина, настолько потрясающая, вообще может пытаться слиться с фоном.

Мой взгляд медленно скользит по ее телу, плотно обтянутому черным платьем. Тонкие бретельки, глубокий округлый вырез, открывающий соблазнительный вид на упругую грудь. Подол заканчивается чуть ниже колен — длина, в которой я, кажется, никогда раньше ее не видел. По идее, платье должно выглядеть элегантно и скромно. Но из-за того, как ткань подчеркивает каждый изгиб охуительного тела, выглядит оно почти непристойно. Ну всё. Теперь мой член точно не успокоится еще очень долго.

— Да, — рычу я, заставляя Клэр расплыться в улыбке.

Лола краснеет, но глаз так и не поднимает.

— Тебе нужно взять это платье во всех возможных цветах.

— Оно слишком сильно подчеркивает живот и грудь, — бормочет она.

— Две мои любимые вещи. Покажи, что там еще у тебя есть, — говорю, а потом перевожу взгляд на Клэр. — Это — сразу в стопку «берем». И всё остальное, похожее на него, тоже.

— Да, сэр, — усмехается Клэр и уводит Лолу обратно в примерочную.

Каждый раз, когда они выходят из примерочной, мне приходится изо всех сил бороться с желанием перегнуть Лолу через этот диван и трахнуть до беспамятства.

К тому моменту, как они заканчивают, я уже настолько заведен, что срочно нужно куда-то выплеснуть это напряжение, пока меня окончательно не переклинило.

— Раз уж Вы сняли с нее мерки, подберите тогда сразу нижнее белье и ждите нас у кассы, пока я помогу ей переодеться.

Клэр подозрительно щурится.

— Без проблем. Только, пожалуйста, не оставляйте тут беспорядок.

Ухмыляюсь ей вслед, пока она разворачивается и уходит.

— Она сейчас намекнула, что мы собираемся заняться сексом? — шепчет Лола из-за двери.

Тяну дверь на себя и захожу внутрь. На Лоле только черные хлопковые трусики и больше ничего. Она замирает ко мне спиной, не отрывая взгляда от отражения в зеркале.

— Ганнибал? — ее голос дрожит, когда я убираю волосы с ее плеча и прижимаюсь губами к коже.

— Черт возьми, куколка… ничего сексуальнее в жизни не видел.

Прижимаюсь к ее спине всем телом и скольжу руками вперед, обхватывая ее живот. Эта картина, как мы стоим здесь вдвоем, навсегда выжжена в памяти.

Медленно веду ладони выше, пока не накрываю ее грудь. Я не дурак. Всегда могу понять, когда грудь сделана. И тот, кто делал эту, заслуживает гребаную медаль.

Когда провожу большим пальцем по ее соску, Лола резко втягивает воздух.

— Чувствительные? — шепчу, ведя губами по ее плечу, вдоль шеи к уху.

Она вздрагивает и тихо стонет.

— Да. Очень. Иногда даже лифчик носить тяжело.

— Бедная малышка. Давай я сделаю им приятно.

Развернув ее к себе, прижимаю к зеркалу.

Она резко втягивает воздух, когда холодная поверхность касается кожи, но этот звук почти сразу превращается в стон, стоит мне опустить голову и втянуть в рот один из вишневых сосков. Она запускает пальцы мне в волосы, удерживая рядом, пока посасываю и слегка прикусываю ее грудь, прежде чем переключиться на вторую.

Медленно провожу пальцем по краю ее трусиков — единственное предупреждение, которое она получает, — а затем скольжу рукой под ткань и касаюсь ее между ног. Лола шире разводит ноги, когда начинаю поглаживать ее клитор. Оторвавшись от соска, свободной рукой обхватываю шею, прижимая к зеркалу. Ее зрачки расширяются, и в ту же секунду впиваюсь в ее рот поцелуем, одновременно вводя два пальца.

Она такая мокрая, что я чувствую влагу на своей руке.

— Вот так, куколка. Дай сделать тебе хорошо. Я буду ласкать эту сладкую киску, пока ты не кончишь прямо на мои пальцы.

Прикусываю ее нижнюю губу, слегка оттягивая зубами, а потом отпускаю и тут же провожу языком по месту укуса. Продолжая двигать пальцами внутри, не свожу с Лолы взгляда, словно бросая вызов отвернуться.

— Охуенно красивая. Смотри на меня, куколка. Хочу видеть, как ты распадаешься на части.

Глава 12

Лола

И я распадаюсь.

Не знаю, дело ли в том, что прошло слишком много времени с тех пор, как оргазм мне дарил кто-то, кроме собственной руки, или во всем виновата запретность происходящего.

Риск быть пойманными заводит только сильнее. И мне совсем не хочется признавать, что причина еще и в этом мужчине.

Ганнибал крепко удерживает меня в объятиях, пока я буквально разваливаюсь