Демон Ледяных Звезд - Виктория Олейник

— Ерунда, — отмахнулся довольный парень.

Наверное, так и должно быть. Встречается приятный человек, с ним возникают чувства, он делает предложение, складывается счастливая семья…

Только мое сердце молчало к Вану, отягченное тенью происходящего. Я словно воочию увидела две тропы, как развилку. Вот одна, она спокойная и простая. Быт и обычная человеческая жизнь, полная своих взлетов и падений…

А вот вторая. Темная, мрачная, с обилием непонятного, где есть люди, способные обращаться зверями. Где существует древнее зло, а в клетке тети сидит снежник, он же снежный бес. Где принц с белоснежными волосами встречается на пустынной лесной дороге… где я просыпаюсь его невестой, хотя его знать не знаю.

Эти два мира казались настолько разными, что у меня потяжелело на сердце. Я сглотнула, потерявшись в двух вероятностях своей судьбы. И странным образом — тоску и неправильность во мне вызывала вовсе не темная ветка мира…

Странно, мое сердце отрицало ветвь, которая выглядела уютной и предсказуемой. Вместо этого оно тянулось к темной реальности, где подстерегает само зло, той, которая скрывается за завесой мироздания, и этот выбор тревожил в худшем смысле слова.

Перед внутренним зрением встал черноволосый незнакомец, защитивший меня от полулюдей... даже имени его не знала, но запомнила его взгляд, и от воспоминания о нем в моей душе загоралась искра. Что со мной? Опустив ресницы, вдруг четко осознала.

Даже если с этим миром иногда что-то не так... Но и со мной тоже. Мой мир всегда будет искаженным — ведь и я сама, с самого рождения, слишком неправильная для него. Как снежинка, появившаяся на свет ассимитричной…

19

Вздохнув, я вдруг напряглась. В палате шутил брат, смеялась медсестра, что-то бурчал Ван...

Но что-то было не так. Сердце дернулось, откликаясь на непонятное чувство, острым клином вонзившееся в мое сердце. Это было похоже на четкое, ясное ощущение чужого присутствия. Заинтересованности. Наблюдения.

Будто кто-то настойчиво искал моего взгляда и, вскинув голову, я безошибочно нашла источник этого за окном. Там, на заснеженной еловой ветке, увидела огромную птицу, неподвижно ожидающую меня.

Филин. Это снова тот филин…

Она не двигалась, будто и не живая вовсе. Смотрела на меня прямо, неотрывно…

Что-то такое было в этом, что по моей спине пробежал холодок. Глубоко вздохнув, я резко встала, чем привлекла всеобщее внимание.

— Я… на минутку, ладно? Мне надо выйти…

А чего я хотела, поймать птицу, поговорить с ней? Добиться от нее истины?

Какая же наивность! Улыбнувшись Вану, я спрятала рисунок в сумку и выскользнула из палаты. Может быть, всего сразу. Убедиться, что не сплю, что этот филин и впрямь не совсем птица. Может быть, она может кем-то тоже обращаться? Человеком, например. Или не совсем человеком.

Например, тем черноволосым незнакомцем из моего обморочного сна?

— Эй! Где ты?! — Но, выскользнув из здания, я почувствовала себя максимально нелепо. Ветер бил в лицо, швыряя горсти мелкого колючего снега. Было холодно; вздрогнув, я закуталась в пальто, спасаясь от непогоды.

Кое-где перемигивались праздничные огоньки, развешанные в преддверии к празднику. Но филина… филина поблизости не было. Птица словно привиделась мне — снова.

Это начинало раздражать. Филин будто следовал за мной, но никогда не приближался. Я кивнула брату, последовавшему за мной.

— Хотела подышать немного… Тем, насчёт завтрашнего. Ты должен пообещать мне…

— Не-не, не проси даже!

— Но…

Я не договорила, захлебнувшись внезапным жгучим холодом, забившемся в мое горло. Ветер налетел так неожиданно, что пришлось схватиться за брата, чтобы устоять на ногах; настоящий ураган! Снег завихрился вкруг, ворвался в уши угрожающим свистом, гулом, всем сразу!

Это длилось ровно секунду, как ударная волна непонятной энергии. Когда закончилось, я уставилась на брата, он на меня; значит, и он почувствовал, что что-то не так? Как искажение в атмосфере, что-то неправильное и потустороннее…

— Что это?! — Брат опомнился первым, но вскоре и я ощутила это. Резко повернув голову, расширила глаза, вновь, второй раз в своей жизни, увидев это.

Хрустальный столб, бьющий в небо всполохами сияния. Волшебное, жуткое зрелище. На меня вдруг накатил страх, такое я видела только однажды, тогда, когда случилась та авария!

«Тебе нужно принять это, ведь с хрустальным лучом приходят и те, другие. Опасные, жестокие существа, истинное зло…»

— Ого, ты видела такое, Тей? Надо заснять! — Брат щелкнул телефоном, включая видеосъемку, но мне было не до видео. Повернувшись, я перехватила брата за руку.

— Тема! А теперь пообещай мне! — Думаю, он достаточно заснял. Я нетерпеливо выхватила телефон и, закрыв видеосъемку, поймала взгляд брата. Жизненно важно убедить его не рисковать ближайшие дни! — Завтра мы не идём в вуз! Останемся дома! Весь. День.

— Ну ты чего, Тей…

— Нет, обещай!!!

Мне вдруг стало тоскливо от того, чему я не могла дать названия. Будто с этим красивым хрустальным светом в мир пришло что-то плохое, это как самое мрачное, самое дурное и самое четкое ощущение грядущей беды, от которого скребет внутри ужасом и тьмой.

Просто знала — скоро случится что-то плохое. Очень! Что-то такое, что перечеркнет мой мир на две части!

— Обещай!!! — тверже потребовала я.

Брат поморщился от силы, с которой я сжала его руку; его челюсть упрямо поджалась, по скулам скользнули желваки. Но внешне он лишь пожал плечами.

— Да как скажешь, сестренка! — небрежно бросил он.

И соврал. Как есть соврал, я слишком хорошо его знала! Когда он вот именно так говорит, лишь бы отвязались, он сделает ровно то, чего обещал не делать. В этом весь Темка! Тряхнув головой, я схватила его за воротник и привстала на цыпочки, на случай, если он не слишком вдохновился моей просьбой. Волей-неволей ему пришлось посмотреть мне в глаза.

— Ты. Никуда не пойдешь завтра! Так?

— Да лан, лан...

— Если нарушишь слово, можешь вообще не возвращаться домой, так и знай! Все равно не пущу! И тете не дам!