Демон Ледяных Звезд - Виктория Олейник

вопрос, как налетел ветер. Камешки побежали по асфальту вместе с поземкой; с веток сорвались — и зашуршали по земле, зашумели мёрзлые скрюченные листья. Мое не застегнутое пальто распахнулось, я схватилась за его края, пытаясь укрыться от пронизывающих порывов ветра.

Именно это и стало моей ошибкой.

— Что ты сладенький леденец, моя конфеточка... Я вылижу твой леденец до дырочки...

Я дернулась, но хватка мужчины стиснувшего мое лицо, — грубо, властно, — была сильнее. Откуда он здесь взялся?! Его не было еще секунду назад, могу поклясться!

Профессор, подавшись ко мне, глубоко вдохнул, и в его горле заклокотал странный утробный звук, несущий угрожающее довольство. Ватер потревожил его темные волосы, солнечный блик отразился в ненормально блестящих глазах. Азарт, предвкушение, что-то хищное засветилось кровью в их глубине.

Похоть и вожделение, властность и безжалостность — вот что увидела в его взгляде. Меня охватило паникой. Как тогда, рядом с теми полулюдьми... я чувствовала резкий мускусный запах, окутывающий профессора, не человеческий, а звериный какой-то. Ощущала угрозу, животную грубость...

Просто знала каким-то невероятным чутьем, что он способен на всё! Буквально!

— А может быть, и нет. конфеточка. Может, и не так. Быть может, я просто продам твое сладкое девственное тельце другим… а потом побалуюсь тем, что от тебя останется…

17

Дело принимало серьезный оборот. Глядя в глаза этого мужчины, я больше не видела в них ничего человеческого, только тьму и жестокость! Губы профессора растянулись в оскале; черты его лица исказились, обнажая звериную суть.

— Я чувствую на тебе его запах… — Он подался ко мне, его ноздри раздулись. — Твой нареченный оставил мне предупреждение, верно? Понравилось, когда он тебя касался? Этот сосунок мне не чета! Я тебя выдеру так, что неделю потом не встанешь!

Ладонь профессора без разрешения легла на мою грудь, стиснула так крепко, что стало больно даже сквозь пальто и блузку. Именно там, где касался меня беловолосый мужчина в том сне, что я увидела в первую ночь в этом городе.

Что он себе позволяет?! Зашипев, я перехватила его руку у запястья, стиснула в ярости зубы, не в силах помешать как-то еще.

Или все-таки в силах? Я так и не поняла, отчего болезненно перекосилось лицо профессора. Он отпрянул, отдернув от меня дымящуюся руку, на его запястье остались опаленные следы от моих пальцев, как своеобразный браслет.

Вырвавшись, я отшатнулась, невольно схватившись за лицо и расширив глаза: ведь мой брат, воинственно вскрикнув, набросился на моего обидчика.

— Тема! Подожди, пусть валит! Тем!

Что толку с моих причитаний? Мой близнец и этот гадкий получеловек — теперь я была уверена, что он такой же, как те полулюди, которые напали на меня в том обморочном сне! — кубарем покатились по земле. Я вздрогнула, кинувшись к брату и запнувшись, когда меня остановил за воротник Ван.

— Не вмешивайся! Я помогу твоему брату!

— Не надо!

Они оба, и мой брат, и Ван, не знают, кто такой профессор! Не знают, что тот умеет обращаться опасным зверем, не знают, на что он способен!

— Не надо! Пусть уходит! Хватит!

Но сколько я ни заламывала руки, все смешалось в один стремительный момент. Я взвизгнула, когда профессор, взмахнув рукой, так полоснул по груди моего брата, что тот, охнув, согнулся пополам.

— Стой, стой! — Не зная, что еще делать, я бросилась наперерез профессору. Он шевельнул пальцами, пряча громадные когти — когти, проклятье! У него когти! Острые, гигантские, длинные...

Я набрала в легкие воздуха, чтобы посулить профессору все, что тот захочет, только пусть оставит моего брата в покое! Но раньше, чем успела, профессор изменился в лице. Гнев уступил место злому испугу, он отшатнулся, пропуская молниеносную атаку белоснежного филина. Распахнув крылья, птица ударила по профессору, раз, и еще...

— Твою ***!!! — В сердцах взревел подонок. Порывисто отер кровь, оставленную птицей, со своей щеки и, сплюнув, взмахнул рукой, и следующая атака филина пришилась вхолостую, словно птица натолкнулась на невидимую преграду.

— Твою ***!!! — Это позволило профессору оценить лучше обстановку. Он указал на меня. — Перенесем свидание на завтра, девчонка! Сдашь мне зачет, надень трусики поажурнее!

Его взгляд соскользнул на моего брата, сжавшего кулаки и дернувшегося, чтобы атаковать профессора, но тот лишь взмахом руки отбросил моего брата назад непонятной силой, да так, что Тема не устоял на ногах, и осклабился.

— В конце концов, твой брат теперь точный навигатор для нас! По нему я всегда выйду на тебя!

— Ублюдок!!! Я убью эту мразь!!! — Брат, поднявшись, рванулся к профессору, но вновь пошатнулся под порывом особенно яростного, ураганного ветра. В глазах потемнело от белой пурги, я задохнулась, на секунду зажмурилась...

А когда смогла открыть глаза, то... профессора не было. Лишь филин, заняв свое место на ветке, недовольно нахохлился; он не сводил с меня высокомерного взгляда, отвлекся только для того, чтобы выдернуть из крыла белоснежное перо и, уронив его на землю, взлететь с ветки.

Провожая его взглядом, я сжимала кулаки. Рядом не было никого и ничего, что намекало бы на только что произошедшие события, тишина резала по ушам, ветер гудел в них морозным дыханием. Разве что следы крови...

— Ван! — спохватившись, я подбежала к рухнувшему на землю парню. Что с ним? Приложив пальцы к шее однокурсника, я судорожно выдохнула, пульс был ровным, хвала всем силам!

— Телефон! Там, в сумке! — Собравшись с силами, я указала брату на свою оброненную сумку, он был как раз рядом с ней. — Скорее звони в скорую!

— Что? А, конечно! — поморщившись, Тема достал из моей сумки мобильный; набрал номер пальцами одной руки, стараясь не сильно тревожить другую.

Он ранен? Пока он вызывал скорую, я нервно кусала губы, рассматривая рваную раны на его плече, она затронула и грудь. Профессор все-таки навредил ему... Кровь капала густыми каплями, смешиваясь со свежим, еще белоснежным снегом под его ступнями...

Профессор был один... Больше никого... Я вздрогнула, вспомнив, с какой легкостью черноволосый незнакомец из моего обморочного сна, расправился с тремя подобными существами, кем бы они ни