Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? - Яна Лари

— Надеюсь, без жертв?

Вы посмотрите на неё, кокетничает!

Да и сама атмосфера на кухне такая тягучая, что жертвы точно будут. Но я готов. Наверно.

— Что дальше делать? — спрашивает Люба, помешивая густую как сметана смесь.

Наученный горьким опытом, благочестиво скрещиваю руки над пахом.

— Губы слегка приоткрыть, попробовать соус, — чеканю инструкции бесцветным голосом, как робот.

— Вы не могли бы отвернуться? — обворожительно краснеет Люба.

— И как я, по-вашему, должен понять, что вы всё сделали правильно? — отрезаю строго. — Взяли в руку ложку и вперёд.

Как она сомневается! Это надо видеть.

Но потом обречённо подносит соус ко рту.

И это уже надо слышать!

Вы когда-нибудь видели, как бульдог пытается перекусить свою цепь? Я не видел... Ровно до этого момента!

Зубы злобно клацают по мельхиору. Люба морщится, но почти сразу расплывается в счастливой улыбке.

— Ну как? — спрашивает с набитым ртом.

— У меня яйца поджались.

— Так плохо? — тянет она с огорчением.

— Жить буду. Размножаться — не факт. — На эмоциях подхожу к ней ближе. — Люба, вы так пробуете, будто это не соус, а кусок кирпича. Так не пойдёт. Дайте мне магию!

Она смотрит на меня с опаской, как на психа.

— Какую ещё «магию»?

— В вашем случае — хоть какую-нибудь! Попробуйте двигаться плавно, не знаю… Обмакните палец в тот соус! Оближите всё тщательно...

— Русанов! — перебивает она в шоке. — Я не буду этого делать, мне стыдно!

— А в девках сидеть, значит, не стыдно? Ну-ка быстро показали мне страсть!

— Да пожалуйста, — психует она.

Я стою и охреневаю с того, как основательно Вадимовна заглатывает палец. А потом медленно, по миллиметру, его вытаскивает...

Контрольный выстрел — слабо описывает раздавшийся в самом конце пошлый «чпок»!

А у меня штаны свободные, восторг особо не скрывают. Теперь фартук топорщится, того и гляди похерит всю конспирацию.

— Не верю! — рычу из вредности, как Станиславский.

Люба хватает вафельное полотенце и швыряет мне в лицо.

— Проваливайте с моей кухни, коуч недоделанный!

Вот же…

А так и не скажешь, что в Любе столько страсти. Не то, чтобы я специально её из себя выводил… специально сложно. С женщинами вообще сложно.

— Теперь верю, — переобуваюсь на ходу, как будто так было задумано. — Молодец, Вадимовна. Польём фунчозу соусом и прошу за стол.

— Мы же её для Макара готовили! — Таращит она глаза, словно я предложил святотатство.

Да щас прям! Ботву ему от морковки, а не мой ужин!

— С Макаром тоже поделимся. А если невкусно? Я предлагаю самим сначала попробовать.

Бочком протискиваюсь к шкафу за посудой. Люба сердито пыхтит, но расставляет тарелки.

— Антон, что вы делаете?

Ох и зорко же она за мной следит!

Я замираю с бутылкой в руке.

— А вы не знали? Вкус фунчозы раскрывается с вином, — несу отчасти правду, отчасти ахинею. — Ароматы тропических фруктов, ванили и кремовая текстура от выдержки в бочке хорошо сочетаются с блюдами азиатской кухни.

Так мне шеф-повар брата сказал. Осталось лишь повторить с умным видом.

Но то ли рожу состраиваю недостаточно умную, то ли Вадимовна в принципе распивать со мной алкоголь не настроена, а руки в бока упираются с явным вызовом.

— Вы как хотите, а мне достаточно удостовериться, что наше блюдо съедобно.

— Но это тоже часть урока, — нахожусь с ответом. — Заключительная.

— Так был уже «контрольный выстрел», куда дальше-то?

— Нет предела совершенству! — упрямо парирую я, разливая вино по новым бокалам. — Считайте это... «отпИванием»! Чтобы мужик наверняка не оклемался. Будем учиться красиво пить вино.

Чтоб перестать принимать всё в штыки, ей нужно самую малость расслабиться.

— Ну, ладно, — вздыхает она настороженно.

Но только мы приступаем к дегустации, как Люба вливает в себя весь бокал одним махом.

— Ох, боже мой! Как жжёт!

Кхм…

Пожалуй, с чили я действительно слегка переборщил.

— Кстати, пока мы в бане парились, Макар признался мне, что любит острое.

Для достоверности пихаю в себя разом полтарелки.

Язык отнимает и слёзы готовы предательски брызнуть из глаз. Моргать приходится, как в ливень дворниками!

— Тогда оставлю свою порцию ему. — Отодвигает от себя тарелку Люба.

Да что ж ты будешь делать!

— В кастрюле есть, — бурчу, давясь слезами, и беспардонно забираю у неё добавку.

Двигаю челюстями, как Терминатор. Люба пьёт, периодически обмахивая красное лицо руками.

Осознание, что она, очевидно, пропустила обед, а потом отказалась от ужина, приходит не сразу. Я как бы тоже важным делом занят, слежу, чтоб не захлюпать носом.

Зато, когда до меня это всё же доходит, бежать за чаем поздно. Моя ученица уже в зюзю, в дрова, в умат — как вам угодно!

— Не понимаю, что во мне не так? — Роняет она пьяно голову на руку.

Ну всё. В программе вечера замена, вместо флирта меня ждёт дебош и караоке.

Поле чудес

Антон

— Не знаю... Может, у меня маленькая грудь? — продолжает меня кошмарить Вадимовна.

Очень скользкая тема. Прям ОЧЕНЬ.

— Может и нет. — Невольно кошусь на упругие холмики, едва угадывающиеся под свободной футболкой. — Точно нет. Всё у вас там в полном ажуре.

— Откуда вам знать? — Подозрительно щурит она пьяные глазки, придвигаясь ближе. — Вы что, за мной подглядывали?

— Боже, нет, конечно! — Ненавязчиво убираю тёплую ладонь со своего бедра. Ещё бы пара сантиметров выше, и мой восторг стал бы прискорбно очевидным. — Наш первый день под одной крышей прошёл довольно… неформально, помните? Вы выскочили на лестницу, как будто прямиком с пляжа. Потом зачем-то решили меня забодать.

Люба сосредоточенно хмурится.

— Точно. Какого цвета на мне было бельё?

Она бы ещё спросила, какой был узор!

Как бы ей объяснить, что мужчины устроены проще. Для нас женщина либо одета, либо молодец. Всё. Вот второе я бы подробней запомнил, а так...

— Не помню, — рявкаю, давая понять, что пора закругляться.

И с выпивкой, и с темой сисек в частности.

Тянусь к бутылке, чтобы убрать её подальше, но Люба твёрдо вознамерилась не вспомнить завтра ничего. А там гадай, с какого места грянет амнезия.

Может, вообще напрасно всё.

Фунчоза, соус, миг до поцелуя…

Псу под хвост!

— Я и говорю — ничего примечательного, — бурчит она, заглядывая одним глазом в горлышко бутылки, после чего из него же пьёт.

Этикет, хромая, уползает в угол.

— Так, стоп. Вы сейчас хотите, чтобы я признал, что не приметил, или наоборот, что приметил, но не сознаюсь? Это ловушка, Вадимовна?

Люба шумно сопит, очевидно запутавшись. Чего я, собственно, и добивался.

— Просто скажите честно. — Она вытирает рот