Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? - Яна Лари

— Чего же ты не в опере, а в жопе мира? — не могу промолчать.

— Она нашла оригинал. А я всё равно остался подделкой, — сухо заканчивает Макар и опять встаёт с лавки.

Он открывает топку. Ну всё. Сейчас на своей шкуре узнаю, как чувствует себя рак в кипятке.

— Может, не надо.

— Наоборот, полезно! Вон, Фима терпит.

Фима, кстати, не терпит. Фима прошмыгнул за дверь и теперь шипит оттуда квасом.

Макар хватает в руки веник и приближается ко мне.

— Ложись.

С сомнением смотрю на связку веток, переживших по виду нашествие саранчи.

— Не вижу смысла в насилии, — пытаюсь возразить.

— Повякай мне, — хмыкает Макар. — Люба говорила, ты сам помыться не в состоянии, а водные процедуры любишь до дрожи.

— А то ты не понимаешь! — психую.

Он лупит меня веником, не сильно, почти по-дружески.

— Я всё понимаю.

— Ну и хули тогда лезешь? Ни себе ни людям.

Второй удар прилетает уже ощутимо, будто по морде стегнула взбесившаяся берёза.

— Потому что ты мутный. А Люба хорошая.

Я тоже хватаю веник из таза с водой и от души припечатываю этого проповедника.

— Сами разберёмся, понял?

Но Макар не понял.

— Ага, щас! — рычит он и снова замахивается, целясь мне в плечо.

Ну всё, баста, я его предупредил.

Пар клубится, листья разлетаются, парилка превращается в арену гладиаторских боёв, только вместо мечей — берёзовые веники, а вместо доспехов — голые мокрые тела.

— У тебя же руки болят! — ехидничает Макар.

— Исцелился! — Целюсь ему в бок

Он уклоняется, но тут же получает удар с другой стороны. Ветки разлетаются по всей парилке, листья отлетают в глаза и забиваются в рот.

На шум прибегает Фима.

— Мужики, вы шо, с ума сошли?!

Он пытается нас разнять, но в этот момент Макар делает выпад, я в ответ — очередной удар, и оба веника с оттягом шлёпают по Фиме.

— Ай! — Подпрыгивает он на месте. — Вы шо творите, хулиганы?!

Мы с Макаром переглядываемся.

— Короче, ты меня понял. — Давлю на него взглядом.

— Стоять, черти! — взрывает Фиму. — Я на минутку кваску хлебнуть, а они, смотрите, люди добрые, что устроили! Два красавца, голые, мокрые, как караси на нересте, машут плавниками куда ни попадя! Щас один извинится, другой скажет «да не вопрос», и пойдут, понимаешь, дружно пиво хлестать, а я шо? Буду сидеть тут, как мокрая селёдка, и гадать, шо это вообще было и за шо мне бедному такое наказание!

Макар и правда тянет мне руку для рукопожатия. Я мрачно смотрю на него, потом на Фиму, и тяну в ответ.

— Бинты смени. — Одёргивает он пальцы в последний момент. — Раз все попарились, пойдём пить пиво?

Фима закатывает глаза:

— Наконец-то, хоть одна здравая мысль!

Когда я, пошатываясь, вываливаюсь из бани, на улице уже темно. Мир вокруг плывёт. Не столько во мне пива, сколько организм с непривычки отходит от рекордных для него температур. Я всё-таки помирился с Макаром и Фимой. Но не с Любой.

Вот она, ждёт у крыльца, как кошка нашкодившая.

— Ну что, Русанов? Всё хорошо? Как баня?

— Мне кажется, я видел своих предков, — бросаю, проходя мимо неё в дом.

Иду и слышу позади себя её шаги.

— Серьёзно?

— Да. Они спрашивали, какого чёрта я сюда приехал.

— Они правы, Антон. Уезжайте. Обсудим наши разногласия через полгода.

Да почему так жжёт? Будто воткнула нож в спину.

Я захожу в свою комнату и только затем оборачиваюсь с тщательно выверенной широченной улыбкой.

— Я не могу. У меня здесь дело незаконченное.

Она остаётся стоять за дверью, хмурится непонимающе.

— Вы про то, что обещали мне помочь с Макаром?

— Спокойной ночи, — не говорю ни да ни нет.

Хочет, пусть думает так.

Фунчоза

Любовь

Русанова я заприметила издалека. В целом сложно не разглядеть крупный мужской силуэт, в прямоугольнике освещённого окна. И что он опять забыл в моей спальне? Впрочем, знать не хочу. Но догадываюсь.

Опять сунул нос в мои книги! Можно подумать, прочтёт в них что-то новое.

Неужели, не все в прошлый раз рассмотрел? Наверно, озабоченной меня считает. Или нет? Но подшучивать точно будет.

Желание заходить в дом отбивает напрочь. Но иду, куда мне деться.

В прихожей вешаю сумку, разуваюсь.

— Вы сегодня долго. Не боитесь одна возвращаться так поздно?

Он что переживает за меня? С чего бы?

Я настороженно поднимаю голову. Русанов спускается по лестнице, босой, в спортивных штанах и футболке, подмышкой одна из моих книг: «Кулинария любви». Осилить больше трёх страниц я не смогла, редкостная пошлость.

— Кого здесь бояться? Все «свои». А вы сами переоделись, смотрю. Вам лучше?

— Нормально.

И всё.

Какой-то он сегодня… не такой. Немногословный, вежливый. Подозрительно.

Я тоже поднимаюсь в свою комнату, задёргиваю шторы и переодеваюсь. На кухню заходим вместе, я впереди, Антон за мной. Как будто специально ждал в гостиной. А может, так оно и есть, не удивлюсь.

Усаживается за пустой стол и смотрит. Если бы не книга, лежащая перед ним, можно подумать, что собирается ужинать. А так даже непонятно, что думать.

— Русанов, — не знаю, с чего начать, поэтому говорю сразу в лоб: — Не томите, можете сразу начинать подкалывать. Благословляю.

Однако он невозмутим, как удав на йоге.

— Вадимовна, расслабьтесь. — С ленцой переворачивает страницу. — Это для Макара.

— Оу, — едва не давлюсь воздухом. — Вы собираетесь удариться в разврат ради соседа?!

— Именно, — кивает Антон с таким пакостливым лицом, что мне хочется плеснуть в него святой водой. — И раз уж вы в курсе содержания, хотел бы обсудить...

— Так, Русанов. — Нарочито шумно начинаю мыть руки. — Я уставшая, голодная и ничего не хочу слышать про ваши поиски себя!

— А я про еду как раз поговорить и хотел, — сообщает он вкрадчиво. — Люба, согласитесь, кружева и агрессивный маркетинг — это не ваше. А вот если вы накормите своего Макара чем-то таким, от чего у мужика глаза на лоб полезут, он будет ваш навеки.

— Во-первых, он не мой! Во-вторых, даже если бы…

— То вы у нас девушка скромная, зажатая, так что начинать придётся с азов. — скучающим тоном заканчивает он, громко захлопывает книгу и делает паузу, отчего я знатно так напрягаюсь. — С еды.

Я честно собираюсь откреститься и от соседа, и от кулинарных подвигов, но Русанов уже раскладывает на столе продукты: морковь, мясо, имбирь, чили, какую-то прозрачную лапшу...

— Антон, это бессмысленно, — пытаюсь возразить, но кто бы меня слушал?

— Вы сами сказали, что голодны. Вот и совместим приятное