Тайна герцога - Сабрина Джеффрис

– Я сам могу за себя постоять, – сказал герцог Торну достаточно громко, чтобы поэт слышал его, и презрительно улыбнулся. – Особенно когда мой противник умеет сражаться, только размахивая расческой.

– И пером, – ответил Джанкер, практически вынуждая Шеридана объявить правду. И если бы не тот факт, что Торн и Оливия никогда не простят ему этого, герцог раскрыл бы их секрет. Особенно после того, как Джанкер добавил: – По крайней мере, я не добываю деньги, гоняясь за богатыми наследницами.

– Не то чтобы эти наследницы жаловались. – Шеридан повернулся к Ванессе, которая выглядела так, будто находит весь этот диалог интересным. Но ведь так и должно быть, не так ли, если она хочет заставить Джанкера ревновать. – Вы жалуетесь, моя дорогая?

– Я не высказала ни слова недовольства, но только потому, что вся эта дискуссия смехотворна. – Эти слова вызвали смех среди гостей. – Я отказываюсь стоять на пути двух джентльменов в их словесной потасовке.

Джанкер пристально посмотрел на нее.

– Вы бы предпочли кулачный бой?

На ее лице промелькнула тревога.

– Конечно нет. Было бы вульгарно для женщины поощрять такие вещи. – Гости начали одобрительно перешептываться. – Кроме того, – продолжила она, – я подозреваю, что ни один из вас не умеет драться на кулаках по-настоящему.

Под взрыв хохота зрителей Джанкер театрально схватился за грудь.

– Вы ранили меня в самое сердце, дорогая леди.

– Сомневаюсь, – с улыбкой ответила Ванесса. – Его светлость утверждает, что у вас шкура как у слона.

Снова раздался смех.

– И сердце как у льва, – парировал Джанкер.

– Больше похоже на сердце мыши, – сухо бросил Шеридан, – иначе незначительное замечание дамы не заставило бы вас хвататься за грудь.

Джанкер подался вперед.

– Если желаете, я могу использовать кулаки, чтобы доказать, что у меня львиное сердце.

– Я готов к этому, – отрезал Шеридан.

– Довольно, – произнесла мать Шеридана, вставая. – Между вами двумя не будет никаких кулачных боев, иначе я запрещу вам присутствовать на всех предстоящих светских мероприятиях, на которых буду я.

– Вы готовы изгнать собственного сына? – скептически заметил Шеридан.

– Безусловно, если он ведет себя как животное, а не как джентльмен, которым я его воспитывала, – ответила она с металлом в голосе, знакомым ему с детства.

Шеридан театрально ударил себя в грудь.

– Ну теперь я глубоко ранен.

– Если хотите, Армитидж, я одолжу вам своей слоновьей шкуры, – отозвался Джанкер.

– Нет нужды, – ответил герцог. – Когда матушка считает нужным вступить в схватку, значит, пора отступить. – Он пронзил поэта мрачным взглядом. – Согласны, сэр?

Джанкер медлил всего мгновение.

– Разумеется. Боже упаси, чтобы герцогиня смотрела на меня как на животное.

Слава богу, это можно было считать последним словом, поскольку Шеридан совершенно точно не хотел больше причинять боль своей матери. Она достаточно настрадалась.

Таков был конец перепалки между ним и Джанкером, если это вообще можно назвать перепалкой. Однако герцог подозревал, что всего этого вообще можно было бы избежать, если бы…

Если бы что? Если бы Ванесса открыто встала на его сторону? Если бы она с самого начала его поддержала?

Она бы никогда этого не сделала. Заполучить Джанкера было ее целью. И, как бы это ни досаждало, Шеридан вызвался помочь ей, даже если его это раздражает. Даже если он не одобряет. Даже если все, о чем он мог думать – то, как Ванесса приходит к нему как к любовнику…

Будь все проклято, это уже неприемлемо.

Ради Ванессы он заставил себя улыбнуться.

– Хотите, я принесу вам еще краба в масле, дорогая?

«Дорогая? Да что, черт подери, я делаю? Очевидно, ухаживаю за Ванессой, потому что она подарила мне нежнейший взгляд, каким никогда раньше на меня не смотрела».

– Мне достаточно, благодарю вас, – мягко ответила она.

«Хорошо. Прекрасно. Ну а теперь, что мне с этим делать? Невозможно угадать», – с тревогой подумал Шеридан.

Они закончили ужинать под любезнейшую беседу с его родственниками. Гости стали постепенно возвращаться в бальный зал, и какой-то джентльмен пригласил мисс Прайд на танец.

Шеридан уже собирался пройти в карточный салон, когда Торн с недовольным видом отвел его в сторону.

– Оливия рассказала, что проговорилась о моей тайне. А твои придирки просто помогли укрепить общее мнение о том, что это Джанкер пишет мои пьесы.

– Ну, теперь ты знаешь, что я знаю, и полагаю, ничего не случится, если и Ванесса будет в курсе.

– Ни в коем случае.

Шеридан нахмурился.

– Почему?

– Потому что ты так очевидно хочешь этого. – Торн одарил его коварной улыбкой. – Полагаю, это достаточно заслуженное наказание за твои замечания о моих писательских способностях.

– Ты же знаешь, я говорил все это не всерьез.

– Уверен, мои гости восприняли все серьезно.

Шеридан даже растерялся.

– С каких это пор тебя волнует чужое мнение?

– Не волнует. – Торн рассмеялся. – Я просто получаю такое же удовольствие, досаждая тебе, какое получал ты, изводя меня.

В его словах действительно был резон. Шеридан пристально посмотрел на него.

– Ты же понимаешь, что мне не нужно твое разрешение, чтобы рассказать Ванессе.

Торн пожал плечами.

– Однако если ты это сделаешь, то нарушишь обещание, данное Оливии. Ты человек слова или нет?

Шеридан расстроенно вздохнул и отвернулся, чтобы уйти.

– Тебя действительно беспокоит, что мисс Прайд питает нежные чувства к Джанкеру? – спросил Торн.

Шеридан остановился, снова посмотрел на брата и ответил:

– Не говори чепухи. Меня это не беспокоит. Мы с ней просто друзья. – Возможно, если он все время будет повторять себе это, когда-нибудь это станет правдой. Потому что он не может позволить себе относиться к ней иначе, чем как к другу.

– Никакой мужчина, который просто дружит с женщиной, не смотрит на нее так, как ты.

Шеридан чуть не выругался.

– И как же это?

– Так, словно ты больше никогда не встретишь такую женщину. Как будто она причина всех твоих несчастий.

– Что заставляет тебя думать, будто я несчастлив?

– Да ладно, Шеридан, ты был несчастен еще до смерти отца. Признай – тебе было ненавистно, что отец заставил тебя учиться управлять недвижимостью, ведь ты хотел служить Англии в дипломатической сфере.

Шеридан усилием воли скрыл боль, пронзившую его.

– Значит, ты меня совсем не знаешь. – Дело было не в управлении недвижимостью. Ему не нравилась собственная неспособность понять нюансы бухгалтерского учета с двойной записью, чтобы лучше понимать нужды имения и направление расходов. – Но я думаю, что девять лет разлуки многое меняют.

Торн вопросительно посмотрел на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Не бери в голову. Все равно не поймешь. – Он не собирался ничего объяснять. Его злило, что