Игла. Сказ о сердце Кощеевом - Елена Анатольевна Кондрацкая

– Странный он, – сказала Игла, когда они вышли из лавки. – Мне кажется, мы его до смерти напугали, он поэтому всё это нам и отдал.

– Может быть.

– Нехорошо это…

Дар не ответил, но, судя по выражению лица, с мнением Иглы был совсем не согласен. Игла поджала губы и разгладила юбку нового платья. Дар же выглядел как человек, который привык получать всё, что хочет. И вёл он себя настолько спокойно и уверенно, будто такие подарки в его жизни вовсе не редкость. Или, может, это она чего-то не понимала? Может, именно так живут богачи вроде Кощея и его слуг? Просто приходят и берут то, что им нравится? Подобное не укладывалось в голове, Игле никогда и ничего не доставалось – она покосилась на Дара – без труда.

– Куда мы? – спросила Игла, догоняя его.

– Купим тебе приличную обувь.

Игла с грустью посмотрела на свои лапти, а потом – на Дара.

– Только давай не будем её вымогать, как платья.

Он снова ухмыльнулся.

Вопреки опасениям Иглы, за новые сапоги он заплатил, причём столько, что она даже в тайне пожалела, что отказалась от вымогательства. Затем они прошлись и по другим лавкам: Дар раздобыл лежанки, котелки и припасы. Последнему Игла особенно обрадовалась – то, что она прихватила с собой из дома Кощея, почти закончилось, а в отличие от Дара, ела она каждый день. Поразмыслив, Дар разжился ещё и перчатками на меху, а заметив, что Игла засмотрелась на очаровательные красные варежки, купил и их. Тратил он столько, будто кошель у него бездонный. Сперва Игла пыталась спорить, но быстро сдалась, решив не считать чужие деньги. Пусть Дар и молодой, но всё же взрослый мальчик – его право. Бабушка говорила, что возраст учит ценить деньги. Игла, живя в стеснении, научилась этому быстро, а Дару, выросшему в роскоши, наверное, просто нужно больше времени.

Возвращались они, нагруженные похлеще вьючных животных. Солнце уже садилось, и стремительно пустеющую улицу заливал ровный клюквенный свет. Гостевые избы, о которых говорил Дар, оказались неподалёку, сразу за торговой улицей, и представляли из себя четыре одинаковых двухэтажных сруба, выстроенных в ряд, при каждом был разбит небольшой участок с садом.

– Подожди здесь, – велел Дар и направился в длинный каменный дом в начале улицы. Вернулся он быстро, вместе с молодым мужчиной в красном кафтане, небрежно накинутом на плечи, и с красивыми ухоженными усами. Он вежливо поздоровался с Иглой, забрал у неё покупки и проводил гостей к дальнему срубу, запустил их внутрь, зажёг свечи на высоких напольных подсвечниках и по нетерпеливому взмаху руки Дара немедленно удалился. Игла осмотрела просторную пустую комнату с печью, длинным столом и резными лавками, осторожно заглянула на лестницу, которая уходила на второй этаж.

– А какая из комнат наша? – спросила она, разглядев в темноте второго этажа несколько дверей.

– Все, – коротко ответил Дар.

Игла сделала круглые глаза. Он шутит?

– Во дворе баня. Уже натоплена. Ужин подадут после заката, поэтому долго не мойся, если не хочешь есть холодное.

– А ты?

– Что я? – Дар обернулся и привычно ухмыльнулся. – Хочешь попариться вместе? Я не против, быстрее будет.

– Ладно.

– Ладно? – На его лице отразилось удивление.

– Что? – удивилась Игла в ответ.

– Вот так запросто? Париться с мужчиной?

– Ну да, а что тут такого? Удобнее же, можно спину друг другу потереть.

Дар моргнул. Игла моргнула в ответ, не понимая, что же его смутило.

– Ты чего так смотришь? – пожала плечами она. – Я не интересна тебе как женщина, ты не интересен мне как мужчина. Значит, и проблемы нет, правильно?

Дар сдёрнул с печи полотенце и кинул Игле.

– Иди первая.

Игла пожала плечами, отчего-то радуясь тому, что так легко сумела выбить Дара из колеи. Хотелось хихикать, но она сдержалась и направилась к двери. Строит из себя уверенного, а как зашла речь о голой женщине в бане, тут же застеснялся, как мальчишка. Впрочем, может, это не её тела он стеснялся, а того, что Игла могла увидеть? А вдруг он евнух? Мало ли какие правила Кощей устанавливает для своих слуг. Или, может, дело в размерах. Светозар рассказывал, что мужчины о таком очень беспокоятся, особенно когда дело касается похода в баню. Игла этого особо не понимала, по крайней мере её всегда всё устраивало, а с бабушкой о подобных вещах она никогда не разговаривала.

Когда Игла уже вышла за порог, вслед ей донеслось тихое ворчание Дара:

– Точно дикарка.

Игла не удержалась и расплылась в довольной улыбке.

Глава 9

Позвать мужчину с собой в баню! Дикая. И ведь в этот раз она даже не пила мёда. Кощей стащил с плеч накидку, бросил на лавку и сел сам. Странная девица. Кощей усмехнулся. Взаправду решила, что Хотен, старый плут, испугался её грязного передника. Знала бы она, что этот мерзавец видел и что делал на своём веку, наверняка пришла бы в ужас. Нет, Хотен испугался вовсе не её, он испугался Кощея. Двадцать лет прошло, а он всё помнил, ждал, когда Кощей Бессмертный придёт за причитающейся ему платой. Впрочем, возможно, сейчас самое время. Он и так подарил глупцу десять лишних лет.

Кощей набросил на плечи накидку и вышел в ночь.

Когда они повстречались много лет назад, Хотен был нерадивым сыном известного купца и проиграл всё своё наследство – и даже молодую жену. В те годы Кощей часто заглядывал в игорные дома в поисках хороших артефактов и редких фолиантов, которые тайком выносили из родительских закромов богатые наследники. Да, он искал книги, что спрятали от него братья и сёстры, но и разжиться безделушкой-другой, полной магии, возможности не упускал. Хотен, проигравший в кости уже дважды заложенный дом, узнав, что перед ним сам Кощей – собиратель артефактов и торговец чарами, – взмолился о помощи.

Кощея такие сделки забавляли, и он предложил Хотену заточённого в бутылке дива, способного исполнить три желания своего хозяина. Способности духа, разумеется, были не безграничны, но, если применять их с умом, извлечь выгоду оказалось бы вполне несложно. Условие было лишь одно: через десять лет Кощей вернётся, чтобы забрать дива и половину имущества Хотена. Была лишь одна загвоздка: когда див покидает хозяина, он забирает с собой и его жизнь. Хотен согласился без промедления.

Звук шагов разносился по пустой мостовой и растворялся в ночи. Разузнать, где поселился Хотен, не составило труда,