Игла. Сказ о сердце Кощеевом - Елена Анатольевна Кондрацкая

все на торговой улице знали его семью. И пока они с Иглой делали покупки, Кощей выяснил всё, что хотел. Хотен обустроился в настоящем тереме, хотя в прошлую их встречу не смог бы позволить себе даже койку на постоялом дворе. Высокие ворота охраняла нанятая стража. Завидев Кощея, они преградили ему путь.

– Господин сегодня никого не принимает, – сказал один, такой широкий, что мог бы соперничать со створкой ворот.

– Меня примет, скажите, что Кощей пришёл побеседовать.

– Как раз-таки тебя он и не примет. – Второй стражник недвусмысленно положил ладонь на рукоять меча. – Уходи подобру-поздорову.

Кощей ухмыльнулся. Времена идут, а люди не меняются. Хотен решил во чтобы то ни стало сохранить нажитое. И жизнь.

– Я пришёл забрать то, что принадлежит мне по праву, не больше. И драться не хочу, поэтому пропустите меня, молодцы, не нужно угроз.

Кощей не ожидал удара. Клинок пронзил грудь и с кровью вырвался из спины. Кощей покачнулся. Боль была резкой и на несколько мгновений затмила все чувства и звуки. Стражник выдернул меч, и горячая кровь полилась на землю. Кощей опустил взгляд и коснулся разорванной ткани.

– Вот же… – с сожалением прохрипел он и сплюнул кровь. – Новое платье.

Стражники смотрели на него во все глаза, не понимая, почему он ещё не повалился на землю безжизненным трупом. Кощей вытер рот рукавом, а браслет на его правой руке уже оплёл ладонь и пальцы, превратившись в золотые когти. Стражники с криком бросились на Кощея, но больше он им не дался. Увернулся от выпада меча, и стражник упал на землю, хватаясь за вспоротую ногу. Второй стражник, испугавшись, замешкался.

– Жить будет, – сказал Кощей, неторопливо поворачиваясь к нему. – И ты тоже, если уберёшь меч и откроешь ворота.

Сомневался стражник недолго, отпер замок и пропустил Кощея во двор. Кощей не сдержал разочарованного вздоха, когда увидел ещё с полдесятка человек, которые поджидали его внутри. Он отвёл руку с когтями в сторону, готовясь к схватке.

Она вышла короткой. Хороших воинов в этих краях отыскать не так-то просто. Все они либо служат в Вольской Гвардии, либо зарабатывают на границах. Впрочем, двое из бойцов даже сумели задеть Кощея клинками, но всё же большая часть крови, которая пролилась на землю этой ночью, принадлежала не ему.

Кощей переступил через корчащегося от боли стражника и поднялся на крыльцо. Дверь была заперта, но не вынесла удара сапогом. Может, человека она бы остановила, но не Кощея. В тереме было темно и тихо, и Кощей сразу отправился на второй этаж. На вершине лестницы путь ему преградила женщина с косами цвета спелой пшеницы.

– Оставь моего мужа, чудовище! – закричала она, раскидывая руки, чтобы не дать себя обогнуть. – Возьми меня, но его не тронь!

Кощей усмехнулся.

– Отойди и сегодня ты наконец станешь свободна.

– Я не пленница, а законная жена, и мужа своего тебя я не отдам!

– Мамочка? – Из соседней комнаты выглянула девочка, и женщина тут же кинулась к ней.

– Не выходи, милая! – Она попыталась закрыть дверь, но девочка уже заметила покрытого с ног до головы кровью Кощея. Лицо её вытянулось, на глаза навернулись слёзы, и девочка испуганно заплакала.

– Мамочка! Мамочка!

Женщина упала на колени, обнимая дочь.

– Не тронь его! Умоляю, не тронь!

Кощей не удостоил её ответом, прошёл мимо, к двери, которую она пыталась защищать. Но женщина вцепилась руками в его сапог.

– Прошу тебя! Он – всё, что у нас есть!

– Не дай дочери на это смотреть, – сказал Кощей, высвободил ногу из её хватки и открыл дверь.

Хотен сидел на полу в кругу из соли и пил вино прямо из горла. В свободной руке он сжимал нож. Кощей от такой картины почти оскорбился.

– Соль? Думаешь, имеешь дело с мелкой лесной нечистью? – спросил он, притворил за собой дверь и, поразмыслив мгновение, сел в широкое, удобное на вид кресло, обитое бархатом. – Удобное. Полагаю, прямиком из Ранты?

– Я же отдал тебе платья, – прохрипел Хотен, вытирая рукавом вино с усов.

– Ты думал, что отделаешься какими-то тряпками? – приподнял брови Кощей, постукивая золотыми когтями по подлокотнику из красного дерева. – Особенно если учесть, что в силу… обстоятельств, я подарил тебе лишних десять лет.

– Я отписал в твою пользу половину имущества. Вот грамота. – Он кивнул в сторону большого письменного стола, заваленного бумагами и свитками. Кощей туда даже не взглянул.

– Это лишь часть сделки.

– Оставь мне дива. Он всё равно уже бесполезен. – Руки Хотена дрожали и изо всех сил сжимали горлышко бутылки.

– Для тебя – да. А мне ещё пригодится. К тому же у нас был уговор. Я, так и быть, закрою глаза на то, как ты меня сегодня встретил.

– А что, прикажешь, вина тебе налить и каравай вынести? Ты вообще-то пришёл мою жизнь отнять! – гаркнул Хотен, взмахивая бутылкой.

– Когда ты дива у меня вымаливал, пел по-другому. – Губы Кощея тронула равнодушная улыбка. – Но, признаться честно, я думал о том, чтобы сохранить тебе жизнь, оставить дива и спокойно отправиться в своё путешествие…

В глазах Хотена зажглась надежда, он встал на колени и ударил лбом в пол.

– Всё что хочешь проси! Всё отдам: дом, жену, все мои товары – бери, что пожелаешь, но пощади!

– Я решил узнать, какие ты загадал желания, – продолжил Кощей, не обращая на него внимания. – И если бы они оказались достойными, не принесли бы никому зла, я бы разорвал договор…

Хотен вздрогнул и вскинул голову.

– Я никому не вредил! Клянусь!

Кощей склонил голову набок и подпёр подбородок кулаком.

– Удивительно, а люди болтают совсем другое. – Кощей поднял первый палец. – На следующий день после того, как ты получил дива, умер твой старший брат, вся его семья и слуги заживо сгорели в ночном пожаре. А ты унаследовал его состояние. – Хотен замотал головой, а Кощей воздел к потолку второй палец. – Спустя месяц ты женился на самой богатой вдове княжества, муж и сын которой скоропостижно скончались в одну ночь с твоим братом. – Кощей поднял третий палец, поцокал языком и покачал головой. – К тебе в руки попал редкий див, а ты истратил его талант на смерти и привороты? Да ещё и такие грязные. Люди порой меня действительно поражают.

– Значит, жизнь ты мне не сохранишь, – горько ухмыльнулся Хотен и опрокинул бутылку, прильнув к горлышку.

– Я, Хотен, просто заберу свой артефакт. Жизнь свою ты растратил сам.

Кощей поднялся с кресла, Хотен тоже вскочил на ноги.

– Я его не отдам! Его вообще тут нет! – выплёвывал он слова, пятясь перед наступающим на него Кощеем. – Я спрятал