Фальшивый муж для мамы Снегурочки - Инга Максимовская

— А сейчас что делает папа? — мне смешно сейчас. Представляю разъяренного великана и с трудом сдерживаю хохот.

— Он там это... Моет попу Насте. Он ей памперс порвал новый. Потом надел другой. А она сразу снова покакала. Вот. А папа сказал плохое слово и носом шмыгнул. А мальчики же не плачут, да? А вообще, он хороший, ты не думай. — Я знаю, — тихо шепчу я. Вовка маленький такой. Пижамка на нем с картинками из мультиков, но мятая и с пятном на груди. И волосенки взъерошенные не причесанные, а на носу пятно от чернил. Ему нужна мать. Настоящая, заботливая и любящая. Я ему нужна.

— Ты кисель то пей. Он вкусный. И отдыхай.

Кисель и вправду очень вкусный. Я его заглатываю как великий деликатес, словно никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее. И дрема на меня накатывает волнами. Даже не знаю, сколько прошло времени. Только чувствую, что снова не одна.

— Я это, почистил ванную. И вот... Сема сказал, чтоб вода только была не горячая. И велел тебя не оставлять одну. Вот, это мой халат банный. Ты свои вещи все вывезла, и... — бородатый громозепа мнется возле моего ложа, и мне становится жутко неудобно за свою немощь.

— Я вас бросила?

— Это не важно. Сама дойдешь, или тебя отнести?

— Помоги мне переодеться, — прошу я. Я и вправду шевелюсь с трудом. Но вполне могла бы сама снять платье и надеть халат. Просто... Словно сам дьявол меня дергает за язык. — Тим, в чем дело? Можно подумать ты меня не видел раздетой. У нас двое детей, ты не забыл? А после того, как ты мне массировал грудь...

— Черт, лучше бы я память потерял, и глаза бы выдрал себе и руки бы у меня отнялись, еще тогда, когда ты... — бурчит мой муж, путаясь пальцами в пуговицах моего платья. Сдергивает с меня раскаленную ткань, и кажется я оживаю. — Вы из меня сделаете придурка. Ты и твоя дочь. Я уже превратился черт знает в кого. Зарыганный весь, вонючий. И да, я видел тебя всякую, просто...

— Все сложно, — хнычу я, когда он заворачивает меня в халат как младенца и поднимает на руки.

— Ужасно сложно, — рычит Тимофей. — Нестерпимо.

Глава 18

— А ты ее совсем не любил?

Руслан поморщился. Даринка конечно баба огонь, но сейчас она не давала ему ни расслабления ни удовольствия. Чертова Томка словно специально издевается над ним, не появляясь на горизонте.

— Рот закрой, — рявкнул он на любовницу, которая надула губы и уставилась на него своими карими глазищами, словно пытаясь прожечь насквозь. Рус расстегнул пуговицу на вороте рубашки и впился пальцами в ягодицу женщины. С силой, оставляя на нежной оливковой коже пятна винного цвета, уродливые, похожие на клейма.

— Ты сдурел? — взвизгнула Даринка. Но он обезумел от чувства вседозволенности и власти над этой красивой бабой, похожей на породистую кобылу.

Тамарка тоже красивая... была. Но ледяная как снежинка. Красивая, идеальная, но зажатая. И даже страсть ее ограничивалась темной спальней, сменой статичных поз и тихим шепотом о любви. Странная тяга быть любимой у женщины, которая имела все в этой жизни. Дура, мать ее. Она привыкла быть королевой. С детства была залюбленной и богатой. Не признавала никогда того, что кто-то может ею не восхищаться. Как при этом она сохранила невинность, которую подарила ему, своему мужу, черт ее знает. Берегла себя. Как дар великий, дура. Руслан ей завидовал. Завидовал и ненавидел. И тем более тяжело ему было притворяться заботливым и нежным. Тем сильнее было желание унизить эту слишком везучую дрянь, смешать с грязью. Но он боялся потерять то, что ему дало семейство его жены. Да, ей просто повезло родиться дочерью всесильного Леднева, в этом все ее достижение. А то что она с отличием закончила крутой университет и с легкостью говорила на трех языках, это просто купленные умения. Она имела все. Теперь это все его. И от этого в голове рвутся чертовы салюты. И хочется орать, раздирая горло.

Она была. И сейчас есть где-то. И Руслана жутко бесит, что эта гребаная снежная королева все еще главенствует над его страхом. Чертова сука.

— Руслан, мне больно, — хныкнула Даринка. Он мотнул головой, гоня прочь мысли, опрокинул на пол податливое женское тело и...

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. Руслан поборол желание просто грохнуть в стену разрывающийся аппарат. Посмотрел на дисплей и ответил.

— Я ее нашел, — далекий голос Чипа заставил сердце колотиться до боли. Скоро все станет как нужно. Честно и правильно. Он это заслужил.

Тимофей Морозов

Я видел ее всякую. Но не такую. Трогательно беззащитную и зависимую от совсем чужого человека. Я чувствую себя сейчас вуайеристом, подглядывающим в замочную скважину за чужой женой. Извращенцем я себя чувствую. И еще я очень, просто безумно устал.

Я сижу на унитазе, смотрю, как по белоснежной коже стекают капли воды. Она была идеальной, наверное. А теперь, еще не подтянувшийся живот женщины матери, пересекают тонкие линии растяжек, и на бедрах есть эти отметинки. И мокрые волосы, белоснежные, словно водопад, стекают от лопаток к...

— Тим, потри мне спинку, пожалуйста, — голос Снегурочки звучит требовательно и капризно. Или измученно, я еще не научился угадывать ее интонации. И не надо мне учиться ненужным и бесполезным вещам. Все равно скоро она исчезнет, растает, испарится. — И откуда у нас шампунь этот ужасный?

— Это Вовкин, он любит со Снайдерманом на флаконе, — хриплю я, вдыхая сладкий аромат детского средства для мытья волос и распаренного женского тела. — Слушай, а может я... ну это... Куплю тебе щетку на палке, чтобы ты сама... Ну... Хватит, короче, на сегодня водных процедур.

— С места не двинусь, пока вся не буду чистая, — хмурится Снегурочка. Взять бы ее, перекинуть через плечо, и ввалить по розовому заду за непослушание. Черт, во рту сохнет, как в пустыне. А в башке...

— Я тебя сейчас выволоку оттуда и оттащу в спальню, — рычу я. Меня страшно бесит ее нахальство. Но еще больше бесит реакция моего тела на эту глупую чертовку.

— Только попробуй, — скалит она идеальные зубы. Черт. Черт, черт, черт. Грудь эта ее раздутая еще... — Главное, массаж ты мне делаешь запросто, а спину потереть мочалкой не можешь. У тебя что, какие-то особые отношения к мочалкам? Или фобии? Слушай, а может ты в секте состоишь?

Она что?