Фальшивый муж для мамы Снегурочки - Инга Максимовская

прошу помочь мне спустить коляску во двор. Хочу хоть немного воздуха глотнуть. Увидеть небо. Снежинки попробовать на вкус. Мне кажется, что я пленница. Или принцесса, украденная драконом. Это даже не забота, а какая-то параноидальная идея у Тима держать меня как затворницу в башне. — Мама Снегурочка, давай папу дождемся все таки. И колясочка тяжелая, а тебе нелзя тяжести носить. И холодно. Простудим Настеньку. Ну их эти огоньки. Да у нас и денежек нет. А я это... Сейчас у тети Глаши спрошу, у нее точно есть гирлянды. Или... Точно, давай папе позвоним и он все купит.

— Вов, ты хоть раз мечтал просто небо увидеть? — милый мой мальчик. Он боится? Чего? Что я исчезну, растворюсь в воздухе? Этот взгляд его затравленный. Что же так сломало мальчика? — Я его не помню, представляешь? Мы не пойдем далеко. У подъезда погуляем. А коляску на лифте спустим. Я тебе обещаю, все будет хорошо. Ты мне веришь? А папа наш просто перестраховщик.

— Наш папа очень умный и сильный, — морщит лобик Вовка. — И он никогда просто так ничего не запрещает. Давай не пойдем, а?

— А он мне запретил гулять?

— Ладно. Только ненадолго. И Настюшке нужно будет надеть шапочку пуховую беленькую. Папа всегда ей надевает, когда на балконе гуляет. И под комбинезон носочки. Тетя Глаша связала очень тепленькие, и...

— Беги собираться, — перебиваю я самого заботливого мальчика на свете, подрагивая от странного нервного возбуждения. Будто я не на улицу с детьми иду, а отправляюсь в открытый космос без скафандра. Это чувство, захлестывающее меня, похоже на страх. — Все будет хорошо, — говорю сама себе, натягивая новый спортивный костюм, теплый и уютный, который принес мне Тим. Цвет подобрал он смешной, какой-то девчаче-розовый, а корона нарисованная на груди, аляповатая, но я от нее в восторге. На ноги надеваю угги, тоже розовые. Такое ощущение, что мой муж ограбил магазин для маленьких принцесс. А вот шубка... Она мне совсем не нравится. Слишком дорогая, тяжелый люкс, и пахнет слишком сладкими духами. Словно она не моя, а чужая. Настенька куксится недовольно, пока я навьючиваю на кучу вещей. И я уже жалею, что затеяла эту авантюру. Надо было послушаться Вовку. Надо было...

— Я готов. Мама Снегурочка, только ненадолго. Ладно. И у подъезда. Вот возьми, — протягивает мне мой мальчик смешные варежки. — Папа говорит у коляски ручка ледяная становится на морозе.

Ледяная. На улице все покрыто белым. Белые деревья, белая земля, белые фонарные столбы и лавочки. А небо темное, с позолотой звезд. Кажется слишком близким. Словно можно с него сорвать золотинку, если встать на цыпочки. Холодно страшно. Или я просто отвыкла уже в своей темнице от морозного воздуха. Вовка оглядывается по сторонам, как будто заядлый телохранитель. Напряжен и расстроен. Мальчик мой. Я и вправду дурная мать. Эгоистка, думающая только о том, чего хочу, а не о том. Что мой мальчик напуган, а моя дочь в коляске вот-вот разрыдается, потому что подошло время кормления.

“Я буду делать то, что хочу. Уясни. Я так привыкла, Руслан. И нашу дочь я назову так, как я решила. Потому что я... ”

Голос в моей голове, абсолютно точно, мой. Только интонации другие, властные и капризные. И кто такой этот... О, боже.

— Какого...? Вовка, ты то куда смотрел. Я сто раз тебе говорил об ответственности. Ей нельзя шляться по улицам одной. Там... Лена... — вздрагиваю, выпадаю в реальность. Смотрю на Тимофея, который зол, кажется, до безумия. Когда же он появился передо мной, и теперь нависает горой. Рычит, срываясь в хрип. — Ты...

— Не ругай сына, Тим, пожалуйста. Это я все... Тим, это я. Я вспомнила...

— Что? — я вижу в глазах мужа проблеск болезненного отчаяния. Или это страх? Да черт знает, что в них. Главное, что теперь я знаю, что я не заслуживаю этого мужчину и его прощения. И теперь понимаю, почему он не притрагивается ко мне и избегает. Я бы меня возненавидела. Еще больше, чем ненавижу себя сейчас, если это конечно возможно

— Вовка, домой, — рычит Тимофей. Мальчик срывается с места, словно зайчонок напуганный. Исчезает в подъезде. А я смотрю на моего мужа, которого предала, и чувствую не страх, а горькое отчаяние. — Что ты вспомнила?

— Это ведь не твоя дочь. Тим, я... Эгоистичная сука. А ты у нас рыцарь в сверкающих доспехах? Девочку чужую принял, ухаживаешь за женой предательницей. И кто такой Руслан?

— Неожиданно. Вот только не понятно, ты меня сейчас похвалила или обсмеяла? Считаешь меня тряпкой? Или наоборот голову пеплом посыпаешь? Не стоит, все это бессмысленно. Потому что...

— Считаю тебя самым лучшим на свете. И я просто не хочу чтобы ты делал что-то, что тебе противно. Я я понимаю, что не заслуживаю... Скажи мне честно, Настя не твоя же. И Руслан этот... Он меня ведь бросил, да? Попользовался просто, а я дура. Я тебя предала, и Вовку бросила, и...

— И ты не моя, — шепчет Тимофей, разрывая мою душу в клочья. Слушай, это все очень странно и страшно Я давно должен был тебе сказать, кто ты на самом деле. И...

— А я сварила гуляш, — перебиваю я человека, который стал мне жизненно необходим за короткие несколько дней моей жизни без прошлого. Я точно знаю, что не хочу обратно. Не хочу помнить кем я была. — Пойдем домой. Настюшка скоро потребует еду. И Вовка...

— Я страшно устал, — шепчет великан, замерев словно статуя божества. И он не отталкивает меня, просто не шевелится, когда я прижимаюсь к нему всем телом. — Знаешь, ты права. Я не имею права тебе запрещать прогулки. Я вообще не имею на тебя права.

— Не надо. Не говори так. Тим, ты во всем прав. Я не должна была... Просто давай вместе погулять сходим. И в магазин. И Настеньку в поликлинику запишем. И... И я страшно хочу гирлянду цветную на окно. А еще, я тебя...

— Не нужно. Тебе просто кажется. Все кажется, Лена. И воспоминания замещенные и стокгольмский синдром. У тебя с головой беда. Ты все вспомнишь, уже начала, и тогда... Тогда ты мне скажешь совсем обратное. Что ненавидишь меня, наверняка.

— Такого не будет никогда, — я говорю искренне. Я говорю чистую правду. — Потому что ты... Бетмен.

— Ну ладно хоть не гоблин зеленый, — ухмыляется устало мой мужчина. Мой. И больше я никогда в жизни не совершу ошибки.

Глава 22

Тимофей Морозов

Утро пахнет кофе, ванильными булками и... Проблемами.

Я