Развод. Безумие истинности - Кристина Юрьевна Юраш

— Вы что? Разве не знали? Что как только все это закончится, с меня снова снимут это платье и засунут обратно в темницу! — произнесла я, глядя на послов. Те были в ужасе.

— Не бойтесь, ваше высочество, — ободрил меня один из послов. — Вы больше не супруга императора. Он не имеет над вами власти. Развод состоялся. Теперь вы дипломатическое лицо. Неприкасаемое.

Глава 37

— Я требую, чтобы вы вернули ее обратно, — произнес император.

— Зачем? — Я сделала шаг ему навстречу, игнорируя опасность. — Чтобы меня пытались отравить снова?! Ты знаешь, уголь ужасно невкусный. Он скрипит на зубах, он пахнет гарью и смертью! Но он спас мне жизнь, когда ты пытался меня отравить. Если бы не он, я бы… Я бы сдохла! У меня же нет лекарств! Нет защиты! Я хочу… Я просто хочу быть подальше отсюда! Подальше от тебя! Я больше никогда не хочу тебя видеть…

По залу прокатился рокот. Придворные шарахались, словно я произнесла проклятие. И при этом смотрели на императора.

— Я стояла на коленях в этом зале! Совсем недавно. И оправдывалась перед всеми! — прошептала я, и голос дрогнул от нахлынувших слез. — Меня обвиняли в том, чего я не делала. Меня пытали огнем и магией. Я стояла как дура со свечками, а горячий воск обжигал мне руки. Мне выжгли клеймо на лбу, чтобы вытащить оттуда все мои мысли, вывернуть душу наизнанку!

Я ткнула пальцем себе в лоб, туда, где под диадемой пульсировал рубец.

Потом схватилась за диадему. Холодное золото врезалось в пальцы. Я сорвала ее с головы, чувствуя, как волосы рассыпаются по плечам, и швырнула ее к ногам императора. Металл звякнул о камень, звук был чистым и оскорбительным.

Гордо подняв голову, я показала всем ожог на лбу.

— О боги! — Переглянулись послы. — Про пытки вы ничего не сказали!

Я перевела дух, словно за мной раскрывались крылья правды.

— И сейчас ты говоришь: «Останься!». Нет! Я здесь больше не останусь! Ни секунды! — В моем голосе скользнула смертельная обида.

Слезы хлынули из глаз, горячие и соленые. Я не стирала их. Пусть видят. Пусть видят всю боль, все унижение.

— Ни дня! — Прорычала я, чувствуя, как внутри плещется боль, обида и ярость.

— Хотя бы за вот это! — Я снова ткнула пальцем себе в лоб. — Знаешь, как он болит? — Я захлебнулась слезами, голос сорвался на хрип. — Да мне в зеркало на себя тошно смотреть! На это уродство! На это клеймо! Говорят: «На лбу написано!». Так у меня на лбу написано, что однажды меня посчитали преступницей! Что однажды мне вывернули душу наизнанку, чтобы все видели мои самые заветные мысли! Это было так мерзко… До тошноты! До физического отвращения!

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как воздух обжигает легкие.

— И что я слышу теперь? «Останься»? Серьезно? Ты думаешь, судьба — это башня? Ты думаешь, я останусь с тем, кто позволил мне есть уголь, чтобы выжить?

Я посмотрела на него сверху вниз, хотя он был выше. В этот момент я чувствовала себя выше. Потому что у меня не было ничего, что можно было бы отнять.

— Я подписала развод, — произнесла я тихо, но так, чтобы слышал каждый. — Я выбрала свою судьбу. Я свободна! Ты не имеешь права меня здесь удерживать! И я хочу уехать! Куда угодно! Только подальше от тебя!

В зале повисла тишина. Мертвая, звенящая тишина.

Император смотрел на меня. Его рука сжалась в кулак, костяшки побелели. Золотой узор на его запястье вспыхнул багровым светом, в ответ на пульсацию моего знака.

— Ты не можешь отказаться, — произнес он. Его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Магия не позволит.

— Посмотри, — ответила я. — Уже позволила.

Он сделал шаг ко мне. Тень накрыла меня целиком.

— Стража! — Рявкнул он, не отрывая взгляда от моих глаз. — Закрыть двери! Никто не выйдет!

— Ты не можешь меня удержать! — Закричала я, пятясь назад. — Я не вещь! Я больше не твоя вещь!

— Ты — моя, — Прорычал он, и в этом звуке было больше звериного, чем человеческого. — И точка.

— Вы не имеете права! — Вступились послы. Они обнажили оружие, становясь на мою защиту. — Мы — дипломатические лица! Принцесса — тоже дипломатически неприкосновенное лицо!

Атмосфера накалилась до предела. Я понимала, что послы не устоят против вооруженной стражи.

Золотой узор вспыхнул на коже еще ярче. Жар прошел по вене, сжимая сердце. Я посмотрела на него, потом на свою руку. Развод? Свобода? Это было иллюзией. Бумага не имела значения перед магией крови.

Надежда, которую я берегла как последний уголек, медленно погасла, залитая черным маслом реальности. Меня не отпустили. Меня просто перемаркировали.

В груди стало тихо. Пусто. А потом эту пустоту заполнила лава. Не страх. Не паника. Ярость. Холодная и ясная.

Сейчас все просто ждали, кто первый нападет. Стража застыла с поднятыми мечами, послы выставили сверкающие магией кинжалы, обступив меня так, чтобы прикрыть со всех сторон.

Глава 38. Дракон

Я сидел на троне, сжимая подлокотники так, что дерево стонало под пальцами в перчатках.

Маска на лице ныла. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем напряжением, которое тянулось невидимой нитью от меня к ней.

Эвриала стояла у стола министров. Тонкая, бледная, в платье цвета ночного неба, которое должно было скрыть синяки на ее теле. Она держала перо. Я видел, как дрожит ее рука.

“Пусть подпишет, — шептал разум. — А ты отпусти. Пусть уезжает. В Яндору. Подальше от империи. Чтобы я больше никогда ее не видел. Чтобы не сходил с ума ночами”.

Часть меня — та, что носила корону и отвечала за жизни подданных, — испытывала облегчение. Если она уедет, закончится этот кошмар. Я больше не буду бродить ночами вдоль западного крыла, словно невидимая сила влечет меня к ней. Я не буду видеть во сне ее глаза, полные ужаса и вызова. Развод — это милость. Для нее. Для меня. Для нас.

Она склонилась над пергаментом.

Я заставил себя не шевелиться. Не встать. Не вырвать перо из ее пальцев.

Пусть уходит.

Она подписала. Размашисто, неровно. Нервно. И тут