Развод. Безумие истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Я колебалась секунду, затем протянула дрожащую руку. Пальцы коснулись поверхности сферы.

Вспышка.

Боль пронзила запястье, острая, внезапная, словно я прикоснулась к раскаленному чайнику. Я вскрикнула и отдернула руку, прижимая ее к груди. Сквозь пальцы повалил белый дым, густой и плотный.

— Как видите, белый дым, — объявил маг, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Следовательно, она девственница. Брак не был консумирован.

Шкатулка захлопнулась с громким щелчком, словно крышка гроба.

Я дула на покрасневшее запястье, чувствуя, как кожа ноет. И тут я увидела это.

На внутренней стороне ладони, там, где только что была сфера, было красное пятно. И чесалось оно так, словно меня укусил огромный комар.

— Это что? — прошептала я, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. — Какая-то чесотка.

Запястье начало нестерпимо чесаться. Жжение усиливалось, распространяясь выше, к локтю. Я не выдержала и стала тереть руку о кружево манжеты, пытаясь унять зуд, но это приносило лишь секундное облегчение.

В зале поднялся гул. Шепотки, пересуды, взгляды, полные жалости и злорадства. Я понимала, что теперь все точно уверены: у меня не все дома. Безумная императрица с клеймом на лбу, которая яростно чешет руку о кружево.

Мне снова подали документы. Перо лежало на пергаменте, ожидая моего решения.

Что-то внутри дрогнуло. Что-то темное, тяжелое, что хотело остаться. Что-то тянуло меня к этой черной фигуре, застывшей на троне. Да, я хотела его. Тело мгновенно реагировало на его присутствие, но в голове были совсем иные мысли.

«Ты с ума сошла? Какое "остаться"! Ты в своем уме! Беги отсюда! Пользуйся единственным шансом!» — кричал внутренний голос.

Я выдохнула.

Я доставала заказы в ливень, меня облаивали собаки, клиенты хлопали дверью перед носом. Я попадала на алкашей, на скандалистов, и был даже какой-то больной мужик, который пытался затащить меня в квартиру. Я выживала там, в сером мире. Неужели я сдохну здесь, в сказке про драконов? Нет. У курьеров нюх на опасность. И этот человек пах опасностью, но я уже научилась ходить по лезвию.

Разум против чувств. Но победил опыт!

Я взяла перо. Оно казалось тяжелым и неудобным. Я никогда в жизни не писала перьями. Чернила блестели, как кровь. Я переживала: получится ли? И тем более нужна подпись принцессы… А я даже не знаю, какая у нее подпись!

Я занесла перо над бумагой, решая нарисовать любую загогулину, лишь бы покончить с этим.

Секунда раздумий, а потом я размашисто подписала документ моей подписью из старого мира. Крючковатая, неровная, чужая для этого мира. Но я надеялась, что магия примет сам факт отказа.

И она, видимо, приняла его. Сначала вспыхнула моя подпись, потом его.

— Брак расторгнут! — торжественно объявили министры.

Все… Я сделала это! Я смогла!

— Теперь я могу уйти? — прошептала я, отбрасывая перо. Оно упало на пергамент, забрызгав чернилами белый цветок герба.

Я не верила… Не верила, что все закончилось.

— Благодарим, ваше императорское величество! Ваше высочество! Карета подана и ждет вас. Ваш брат мечтает увидеть вас как можно скорее, — ободряюще произнесли послы.

Я направлялась к выходу из зала в сопровождении послов.

Жжение становится все сильнее, подняла руку посмотреть, что я там расчесала, как вдруг увидела золотой символ. Красивый, изящный, он проступил отчетливо и засветился так ярко, что я отвела взгляд.

— Это что? — послышались голоса рядом. — Это… это же метка истинности!

Глава 36

— Остановите их! — послышался голос за спиной.

Он прогремел под сводами зала, заставляя стекла в светильниках звенеть. Стража тут же мгновенно перегородила нам путь, не давая выйти. Я испуганно спряталась за спиной посла, поглядывая из-за его плеча на императора.

Император встал. Движение было стремительным, хищным. Трон остался позади, словно ненужная декорация.

— Нет! — повторил он, и в этом звуке была такая ярость, что придворные вжались друг в друга. — Она остается здесь!

Придворные тут же занервничали, зашептались, словно потревоженный улей. Послы Яндоры переглянулись, цветы на шее главного посла поникли.

— Это еще почему? — послышался возмущенный голос посла. Он вышел вперед, словно пытаясь встать между мной и угрозой. — Это право принцессы! Это воля ее брата! К тому же она только что подписала все документы!

Император спустился со ступеней. Каждый его шаг отдавался гулом в моем позвоночнике. Он шел прямо ко мне, и толпа расступалась перед ним, как вода перед ледоколом.

— Потому что она… — произнес он, останавливаясь в шаге от меня.

Он поднял свою руку в черной перчатке и медленно, демонстративно снял ее.

На его запястье, точно в том же месте, где и у меня, горел золотой узор. Такой же. Симметричный, словно отражение в зеркале.

— …Моя истинная, — закончил он.

И что? Разве это повод?

— И что это значит? — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я что-то не понимаю.

— Она — моя судьба, — глухо произнес император. Эти слова дались ему с таким усилием, словно он вырывал их из собственной плоти, словно признавался в болезни. — Дракон выбрал ее. Магия крови подтвердила. Она принадлежит мне.

— Судьба? — слово вырвалось из меня, полное яда. Эти слова вдруг разозлили меня до дрожи. — После того, что я пережила, ты смеешь называть меня судьбой?

Нет! Так быть не должно! Я должна была уехать отсюда! Попрощаться с Орацием и уехать. Или попытаться забрать его с собой.

Я сжала кулаки, глядя ему в единственный видимый глаз императора. В глубине зрачка плясал огонь. Мне вдруг действительно стало страшно. Не смерти. А того, что как только все это закончится, меня снова засунут в башню. Где я сдохну с голоду. Где меня будут травить.

— Остаться для чего? Чтобы меня снова поместили в сырую и холодную башню! — мой голос сорвался на крик, эхом разлетаясь по залу.

Мне было страшно, что это именно так и будет. Коленки продолжали дрожать, предавая меня, но я подняла подбородок. Пусть видит, что я не сломлена, даже если внутри все сжалось в комок.

“Он больше не имеет над тобой власти! Больше не имеет власти!” — повторяла я себе.

— А потом, когда надо, достали, как старую вещь, отряхнули от пыли, умыли, причесали и показали людям, и снова спрятали! — звенел мой голос в тишине