Развод. Безумие истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Хорошо. Сейчас я открою дверь и…

Что я там увижу?

Сумасшедшую женщину, которая смотрит на меня безумным взглядом? Которая снова будет жрать уголь, потому что боится моей еды?

Зачем я так себя мучаю?

Глава 28. Дракон

Я уперся ладонью в холодную стену. Камень вытягивал тепло из моей кожи. Маска ныла, реагируя на мое напряжение. Внутри рычал дракон. Он чувствовал ее запах даже через толщу камня. Ваниль. Страх. Пепел.

«Она голодна», — прорычал зверь. «Она слабеет…».

— Она не умрет, — прошептал я в пустоту коридора.

Но был ли я уверен? Так. Ждем еще день и пытаемся кормить насильно.

Вспомнилось послание из Яндоры. Смерть ее отца. Слишком быстрая.

Если она не безумна… Если она жертва… Тогда ее голодовка — это не бред. Это протест. Это единственный способ контроля, который у нее остался. Она не ест, потому что знает: кто-то хочет ее смерти. И этот кто-то может быть даже среди моей стражи.

Мысль обожгла сознание.

Я сделал шаг к двери. Рука потянулась к засову. Пальцы дрожали. Не от страха. От предвкушения. От желания увидеть ее глаза. Убедиться, что там еще есть жизнь.

Но я замер, услышав ее голос.

“О, я не уверена, что у меня получится? Ну какой из меня целитель? Я ведь… Да ладно тебе, я не смогу!”

Если бы я не знал, что она там одна, то подумал бы, что там еще кто-то есть. Голос императрицы звучал вполне осмысленно.

Горечь наполнила меня, а я прижался лбом к двери. Что с тобой такое? Неужели ты правда сошла с ума?

“Нет, ну я попробую… А вдруг у меня нет нужной магии?”, — слышался ее голос. Он казался осмысленным. Если, конечно, не думать, что она разговаривает сама с собой.

Потом тишина. Она словно ждала ответ. Я сам на секунду прислушался. Мне показалось, что я услышу ответ. Но ответа не было.

“Я сомневаюсь вообще, что у меня есть магия!”, — она усмехнулась.

И снова замолчала. Тишина вместо ответа.

Я выдохнул. Мои плечи опустились в бессилии.

Если я войду сейчас… Что я скажу? «Прости, что запер тебя»? «Прости, что позволил пытать, чтобы узнать правду”?

Я развернулся и пошел прочь. Шаги были тяжелыми, словно я нес на спине всю башню.

Я не вошел. Не сегодня.

Но я знал, что вернусь. Потому что сумасшествие в ее башне становилось громче любого крика. И потому что голод, который она испытывала там, в темноте, начинал разъедать меня изнутри, сильнее, чем яд, сильнее, чем боль маски.

Я шел по коридору, и мне чудился запах ванили. Слабый, едва уловимый. Или это просто память сводила меня с ума?

Впервые я не знал ответа. И это безумие пугало. Словно безумна теперь не только она, но мы оба. Каждый по-своему. Она разговаривает с невидимым собеседником. А меня влечет к ней так, как не влекло ни к одной женщине.

Несколько дней. Всего несколько дней прошло с момента свадьбы, но они тянулись, словно вязкая смола, медленно и мучительно стекающая по стенам времени.

Я приходил к ее двери, когда внутри что-то срывалось. Но не входил. Просто слушал, как она разговаривает с невидимым собеседником. Или кричит страшным голосом: “Не трогайте меня! Умоляю!”.

Один раз я не выдержал, и мы открыли дверь. В тот день она кричала аж до хрипоты. Лежа на кровати, она отбивалась от невидимой опасности. Ей снились кошмары.

Я вышел, распорядившись принести ей еще одно одеяло. Это все, что я мог сделать…

Бессонная ночь превратилась в мучительное утро.

— Послы Яндоры прибыли! — голос глашатая прогремел под сводами тронного зала, разбивая тягучую тишину.

Глава 29. Дракон

Это был полдень.

Я сидел на троне, выпрямив спину, хотя маска ныла, пульсируя в такт сердцу. Солнце пробивалось сквозь высокие мрачные окна, окрашивая пыль в воздухе в кроваво-золотые тона. Лучи скользили по полу, но не достигали моих сапог. Я оставался в тени, и это было правильно. Хищник не должен сидеть на свету.

Придворные замерли, затаив дыхание. Шелест тканей прекратился. В зал вошли они.

Послы Яндоры выглядели чужими в моем черном дворце. Их одежда была причудливой, необычной. На них были длинные плащи из бледно-серого шелка, который переливался при каждом движении. Но самым интересным элементом были их воротники из белых роз. С шипами. Там, где обычно носят меха, были… цветы…

Запах ударил в нос раньше, чем они приблизились к трону. Я уловил незнакомый аромат цветов. «Бей этих цветочников! Смерть проклятым феям!» — кричали в памяти голоса воинов. Конечно, они не были феями, но имперцы пренебрежительно обзывали их так за любовь к цветам.

Дракон внутри напрягся. Он почувствовал угрозу. Не физическую, а скрытую. Как яд в сладком нектаре. В последнее время он вел себя крайне странно. Может, запах яндорцев ассоциировался у него с врагами, ведь столько крови было пролито ради этого мира.

— О, великий император! — они застыли в почтительном поклоне, но я заметил, как их пальцы сжались на рукоятках скрытых под плащами кинжалов. — Яндора скорбит о своей потере, но в наших сердцах осталось место для скорби по вашим подданным…

Голос главного посла звучал глухо. Он вышел вперед, и посеребренные шипы на его воротнике блеснули, словно зубы хищника.

— Король Яндоры Эберульф приносит вам извинения и вместе с вами разделяет вашу скорбь, — объявил посол, но его глаза оставались холодными, как лед на озере. — Хоть его сердце все еще погружено в траур по отцу, он выражает соболезнования Империи словами: «Понять горе может только тот, кто познал его совсем недавно».

Я стиснул зубы. Боль отозвалась вспышкой в висках. Горе. Они смеют говорить мне о горе? Они, которые, возможно, сами вонзили нож в спину старому королю?

— В связи с этим примите наши соболезнования. Пусть горе объединит наши государства, — посол продолжал свою речь. — Мы не хотим войны. Мы хотим жить в мире и согласии. Поэтому просим вас подписать новый мирный договор!

Он протянул мне свиток. Пергамент был белым. И я вспомнил, что в Яндоре всегда выбеливали бумагу до ослепительной снежной белизны. Они считали, что именно так покажут «чистоту своих помыслов и намерений». Я взглядом отдал приказ министрам взять документ.

— Также король Яндоры Эберульф