Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

Глава 16.

Глава 16: Яд зависти

Через пару часов, которые мне показались вечностью, мы с Орвином вылезли из нашего укрытия, в Саду было тихо.

- Я провожу тебя до комнаты – сказал он.

И я не стала сопротивляться, так будет лучше, мне надо немного отдохнуть, а потом добраться до сути проблемы.

Комната после ночной вылазки встретило меня свинцовым светом в щели-окне и ломотой во всем теле. Пахло пылью, холодным камнем и сладковатым шлейфом Сада, въевшимся в одежду и волосы. Я чувствовала себя выжатой, как лимон после квартального отчета, но сжатый в кармане камешек Гвенды и память о найденной трещине давали хрупкое, но реальное ощущение цели. До бала — считанные часы. До рассвета — и того меньше.

Орвин, бледный и молчаливый, принес скудный завтрак. Его взгляд говорил красноречивее слов: «Мы чудом пронеслись. Второго шанса не будет». Мы договорились молчать о ночном происшествии и действовать максимально осторожно.

Именно в этот момент дверь моей каменной норы отворилась без стука.

В проеме, затмевая собой убогий интерьер, стояла она.

Не Солáрия с ее огненной яростью и не грозная тень Горгульи. Это было нечто иное. Хуже.

— А вот и наша... спасительница, — прозвучал голос. Медовый, бархатный, с легкой, почти музыкальной насмешкой. Он скользил по коже, как лезвие, завернутое в шелк.

Я подняла голову. В щелистое окно пробился жалкий луч света и упал на женщину. Она была прекрасна. Холодной, отточенной красотой стального клинка. Платье цвета темной стали, волосы убраны в сложную, безупречную прическу, открывающую высокий лоб и острые скулы. Но главное — глаза. Светло-серые, почти бесцветные, как зимнее небо. В них не было ни тепла, ни любопытства. Лишь плоская, зеркальная поверхность, отражающая мое помятое, испуганное отражение.

— Леди Серина, — откуда-то из-за ее спины пропищал испуганный голосок служанки. — Его Высочество не велел...

— Его Высочество озабочен спасением рода, а я — поддержанием порядка при дворе, — парировала женщина, не отводя от меня ледяного взгляда. — Оставь нас.

Служанка исчезла с быстротой мышки, почуявшей кошку.

Леди Серина сделала шаг внутрь. Ее платье не шелестело. Оно словно пожирало звук. Воздух наполнился тонким, холодным ароматом морозного утра и... чего-то горького. Полыни, что ли?

— Флорен из Вердании, — она протянула мое имя, как будто пробуя его на вкус и находя неприятным. — «Зеленая Ведьма». Какое трогательное прозвище для деревенской знахарки. Солáрия в ярости, знаете ли. Ее Бал, ее триумф... поставлены в зависимость от какой-то приезжей, от которой пахнет навозом и смертью.

Она говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. Мои щеки запылали. Я попыталась встроить ее в свою систему координат. «Токсичная менеджер среднего звена. Интриганка. Опасна».

— Я делаю свою работу, — прозвучало слабо и глухо. Голос мне не подчинялся.

— О, не сомневаюсь, — она обвела взглядом мою каморку, и ее губы изогнулись в слабом подобии улыбки. — Усердно трудитесь. Копаетесь в грязи. Шепчетесь с сорняками. Столь... приземленно. Его Высочество, конечно, отчаявшийся человек, чтобы прибегать к подобным методам.

Она сделала еще шаг. И тут Виа взвыла.

Это был не крик Лилий. Не ледяной гул камня. Это было нечто острое, точечное, словно мне в виски вонзили две тонкие ледяные иглы. Холодный яд. Чужеродный, направленный. Он не приходил извне. Он исходил от нее. Ее спокойная, насмешливая маска была обманчива. Изнутри ее пожирала черная, завистливая гниль, и эта гниль просачивалась в мир через мой дар.

«НИЧТО... НИКОГДА... МОЕ... ОНА... ОТБЕРЕТ... ОТНИМУ...»

Я ахнула, отшатнувшись и вжавшись спиной в холодную стену. Глаза расширились от ужаса не столько перед ней, сколько перед этим открытием. Она... была полна той же скверны, что и камни! Или... была ее проводником?

Леди Серина заметила мою реакцию. Надменные брови чуть приподнялись.

— Что с вами, милочка? Непривычны к обществу? Или запах Сада наконец дошел до вашего мозга? — она наклонилась ко мне, и волна ее ледяного, ядовитого присутствия стала почти невыносимой. — Советую вам взять себя в руки. Или... убраться обратно в свою деревушку, пока есть возможность. Пики — не место для слабых духом. Здесь ломаются и сгорают те, кто не может выдержать тяжести истинной силы.

Ее слова были прямой угрозой, облеченной в форму светской беседы.

— Я... останусь, — выдохнула я, сжиная кулаки. Виа билась в истерике, пытаясь отгородиться от ее ядовитой ауры. — Пока не закончу то, зачем меня привезли.

— Надеюсь, вы понимаете, во что играете, — ее голос упал до шепота, холодного, как поцелуй змеи. — Некоторые игры заканчиваются очень больно. И очень... грязно. Удачи, «ведьмочка». Она повернулась, и ее темное платье растворилось в полумраке коридора так же бесшумно, как и появилось.

Я осталась на койке, дрожа. Не от страха перед ней. От того, что я почувствовала. Холодный яд зависти. Он был знаком. Очень знаком.

И он был здесь, в замке. Не только в камнях.

Глава 17.

Глава 17: Сердце Тьмы

Тишина в каменной нише давила, как тяжёлое одеяло. Сквозь щель под дверью пробивался сладковато-тошнотворный запах Сада Сердца — постоянное напоминание о провале, который ждал меня с рассветом. Шаги леди Серины затихли почти час назад. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Страх сковал всё тело ледяными оковами, но под ним клокотала ярость — яростная, отчаянная решимость Сидоровой, которую не могли сломить ни драконы, ни ядовитые придворные.

Они отняли у меня всё. Мой мир. Мою карьеру. Моё тело. И теперь хотели отнять последнее — надежду и свободу, заперев в подвале на вечную каторгу с лепестками. Нет. Нет. Я не позволю. Не сдамся. Даже если это последнее, что я сделаю.

Я до боли сжала в кулаке камешек Гвенды. Его теплое, упрямое биение было единственной нитью, связывающей меня с чем-то настоящим, добрым. С домом.

«Держись, солнышко...» — мысленно послала я импульс в темноту, туда, где, как я знала, боролась наша упрямая Лилия. «Держись. Я иду».

Дверь скрипнула так же тихо, как прошлой ночью. Орвин, бледный и молчаливый, смазал петли своим чудо-составом из сала и трав, шепча заклинания старых садовников. Коридор был пуст и погружён в мрак. Я скользнула вдоль стены, как тень, сердце готово было