Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

— Стой! — её голос гремел, теряя всякую светскость, обнажая звериный оскал.

Я чувствовала её дыхание у себя за спиной. Виа бушевала, сливаясь с паникой, с болью Сада, с моим собственным безумным адреналином. Я не думала. Только чувствовала. И кричала внутри, обращаясь ко всему, что могло услышать: «ПОМОГИТЕ! УДЕРЖИТЕ ЕЁ!»

Сад откликнулся.

Не Лилии — они были слишком слабы. Откликнулось то, что выживало здесь веками, несмотря ни на что. Древний плющ на стене, тот самый, молчаливый страж. Его одеревеневшие, толстые лозы внезапно сорвались с камней, словно живые удавы. Они с треском и шелестом обрушились на путь Серины, сплетаясь в плотную баррикаду.

Серина с раздражённым вскриком отшатнулась, запутавшись в колючих побегах.

Я бежала, не оглядываясь, сжимая в руке пылающий холодом кристалл. Но её смех, ледяной и полный презрения, догнал меня.

— Думаешь, сорняки остановят меня?

Послышался резкий хруст — она рвала лозы голыми руками, с нечеловеческой силой.

Мне нужно было что-то большее. Что-то... незаметное. Я споткнулась о корень, упала на колени рядом с куртиной высоких, увядающих цветов с огромными бархатными головками. Они пахли пылью и сладкой гнилью. Их Виа была тусклой, почти мёртвой. Но в них ещё теплилась жизнь.

«ПРОСНИТЬСЯ! ВСЕ ПРОСНИТЬСЯ! ЗАЩИЩАТЬСЯ!» — это был не приказ. Это была мольба, отчаяние, выплеснутое наружу вместе с остатками контроля над Виа.

Цветы вздрогнули. Их тяжёлые головки качнулись. И тогда в воздух поднялось облако. Невесомое, золотистое, переливающееся в лунном свете. Пыльца. Тысячи, миллионы мельчайших зёрнышек. Они окутали Серину, которая, разорвав последнюю лозу, сделала шаг вперёд.

Она замолчала. Сначала с презрительной ухмылкой, отмахиваясь от пыльцы, как от назойливой мошкары. Но потом ухмылка сошла с её лица. Она заморгала, её глаза покраснели и наполнились слезами. Она попыталась вдохнуть — и её скрутил мощный, удушливый кашель. Это была не магия, не яд. Это была просто пыльца. Слишком густая, слишком концентрированная, поднятая в воздух паническим импульсом Виа. Но она работала! Серина, ослеплённая, задыхающаяся, остановилась, беспомощно хватая ртом воздух.

Я вскочила на ноги, готовая бежать дальше, искать выход, кричать...

И тут воздух разорвался.

Не от звука. От чистой, неразбавленной ЯРОСТИ.

Он появился в арке, ведущей в Сад, словно материализовался из самой тьмы. Каэльгорн. Его плащ был накинут на плечи, волосы растрёпаны, словно он поднялся с постели. Но это была не сонная медлительность. Это была гроза, собранная в человеческом облике.

Его глаза пылали жидким золотом, светясь в полумраке. Они одним взглядом охватили картину бедствия: спутанные лозы, клубящееся облако пыльцы, меня — испачканную в грязи, с истекающим кровью носом, сжимающую в руке багрово светящийся кристалл. И Серину — беспомощную, кашляющую, с размазанной косметикой и глазами, полными слез и бешенства.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОИТ?! — его рёв был физическим ударом. Стеклянный купол над головой задребезжал. Лилии забились в очередном спазме. — ФЛОРЕН!

Это было не имя. Это был приговор.

Он сделал шаг вперёд, и земля, казалось, содрогнулась под его ногами. Его ярость накатывала волной, давящей, всепоглощающей. Она была направлена на меня. Только на меня.

Серина, воспользовавшись моментом, сделала глубокий, хриплый вдох и указала на меня дрожащим пальцем.

— Ваше Высочество! Она... она пыталась уничтожить Лилии! Я застала её... с этим! — её голос срывался на визг, но она играла свою роль безупречно, с надрывом невинной жертвы. — Это яд! Яд Горлумнов! Она вонзила его в корни! Я пыталась остановить её, а она... она напала на меня! Призвала сад против меня!

Каэльгорн не смотрел на неё. Его взгляд, полный немой, обжигающей ненависти, был прикован ко мне. Он видел хаос. Видел кристалл, пульсирующий чужеродной, злой магией. Видел меня — перепачканную, испуганную, стоящую среди последствий неконтролируемого выброса Виа.

Он видел не спасительницу. Он видел вредительницу. Диверсантку.

И в его глазах не осталось и тени сомнений.

Глава 19.

Глава 19: Гнев и тень сомнения

Воздух в опочивальне был спёртым и густы. Я не спал. Стоял у окна, впиваясь взглядом в ночь, но видел не звёзды над Пиками, а лишь один, проклятый образ: увядающие Лилии. Их чёрные язвы плясали у меня перед глазами, сливаясь с тенями на стенах. Каждый вздох давался с усилием — связь с Садом, эта проклятая пуповина из Крови и Камня, тянула меня на дно, втягивая в себя мою силу вместе с их агонией.

Завтра. Бал. Позор. Конец.

Мысли кружились по замкнутому кругу, острые и бесплодные, как осколки стекла. Я чувствовал, как трещины пошли по фундаменту моей власти. Горлумны уже чуют слабину. Вассалы шепчутся. Отец… его молчаливое осуждение было тяжелее любых упрёков. А Солáрия… её истеричный визг о конфетти и тканях резал слух, напоминая, что крах будет не только моим, но и всего Дома Монтфортов. Из-за немощных цветов.

И из-за неё. Этой… знахарки. Флорен. Последний лепет старика Лираэндора. Её возня с грязью, её дерзкие отчёты, её упрямый, не похожий на страх взгляд… Всё это било по больному месту. Она была живым воплощением моей унизительной надежды. И моей грядущей катастрофы.

Именно в этот миг я почувствовал всплеск. Резкий, чужеродный, как нож в бок. Не просто боль Сада. Нечто иное. Грязное. Зловещее. И сразу же за ним — взрыв знакомой, ядовитой ауры. Серины.

Что?

Я ринулся из опочивальни, даже не накинув плащ. Камни замка гудели под моими шагами, вбирая в себя мою ярость. Кто посмел? Что они творят в моём Саду в этот час?

И когда я влетел в арку. Мир взорвался.

Хаос. Беспорядочно спутанные лозы, будто по ним пронёсся ураган. Золотистая пыль, висящая в воздухе густым туманом. И запах… страх, боль, и та самая, острая, чужая гниль, что резала нутро.

И они. Две женщины в эпицентре бури.

Серина. Бледная, вся в пыльце, с размазанной косметикой и слезами ярости на щеках. Она кашляла, задыхалась, играя роль оскорблённой невинности. И… она.

Флорен.

Грязная, испачканная землёй, с тёмной полосой запёкшейся крови под носом. Лицо — маска животного ужаса. И в её руке… Оно.

Кристалл. Тот самый, что я чувствовал. Источник этой мерзости. Он пульсировал багровым светом, от которого слезились глаза, и его зловещий гул отдавался в моих костях, в самой крови. Он был воплощением всего того зла, что убивало мои Лилии, мою силу, моё королевство.

И он был в её руке.

Ярость. Белая,