Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

Каэльгорн медленно повернулся к Лираэндору.

— Старик. Твоё заключение.

Лираэндор тяжело вздохнул. Он дотронулся до кристалла кончиком посоха. Древний кристалл на вершине вспыхнул мягким синим светом.

— Юная Флорен права в главном, Ваше Высочество, — его голос был тихим, но каждое слово падало в гробовой тишине, как камень в воду. — Этот артефакт… он не из нашего мира. Его магия древняя, чужеземная, и крайне разрушительна. Это осколок Сердца Пустоты, творение шаманов Горлумнов. Он излучает то, что они называют «Дыханием Угасания». Он не убивает сразу. Он медленно высасывает жизнь, извращает её, превращает в прах и тлен. Именно его энергия отравляет землю Сада и губит Огненные Лилии. — Маг поднял на Каэльгорна свой пронзительный взгляд. — И он не мог оказаться в стене сам по себе. Его поместили туда. С умыслом.

Тишина в темнице стала абсолютной. Даже дыхание замерло. Я видела, как напряглись плечи Каэльгорна, как сжались его кулаки. Он смотрел на кристалл, и по его лицу пробежала тень чего-то страшного — осознания измены, которая происходила у него под носом.

Затем он медленно, очень медленно повернулся к Серине.

Её надменность исчезла. Она была бледна как полотно, её глаза метались, ища спасения, которое не приходило.

— Ты… знала об этом? — его голос был тихим, шепотом смертоносной змеи.

— Нет! Это… это ложь! Старик заодно с ней! — её визгливый лепет был жалок и неубедителен.

— Ты была в Саду. Зачем? — он сделал шаг к ней, и она отпрянула, наткнувшись на доспехи стражника.

— Я… я почувствовала всплеск магии! Решила проверить! И застала её за этим!

— Ночью? — его вопрос прозвучал как удар хлыста. — Без стражи? Без моего ведома? И почему, едва увидев кристалл, ты не подняла тревогу, а приказала ей «положить назад»? Объясни.

Серина захлебнулась. Её ложь трещала по швам, и она это понимала. Её взгляд стал диким, отчаянным.

— Я… я хотела… я боялась паники!

— ВРЁШЬ! — его рёв снова сотряс стены. Он был в сантиметре от её лица. — Ты знала! Ты охраняла его! Ты служишь нашим врагам!

Он выпрямился, его лицо было ледяной маской гнева и презрения.

— Увести её, — он кивнул страже. — В самую глубокую темницу. Никаких контактов. Никаких посланий. Я сам займусь её допросом позже.

Стражи, с видимым облегчением, что гнев дракона обращён не на них, грубо схватили Серину под руки. Она закричала, начала вырываться, её крики превратились в нечленораздельный, яростный визг.

— Вы не понимаете! Вы все не понимаете! Сильнее вас есть! Они сокрушат вас! Они… Вы слишком поздно спохватились... Паутина уже опутала ваш замок. Я была лишь одним из многих глаз.

Дверь темницы захлопнулась, заглушая её крики. Внезапно наступившая тишина была оглушительной.

Каэльгорн стоял неподвижно, его спина была напряжена. Он дышал тяжело, как бык после боя. Лираэндор смотрел на него с молчаливым состраданием.

Я оставалась на своем месте, всё ещё дрожа от пережитого, не зная, что будет теперь со мной. Обвинение снято? Или моя участь лишь отсрочена?

Он повернулся. Его золотые глаза уставились на меня. Гнев в них не утих, но теперь он был смешан с чем-то другим. С тяжёлым, неохотным… уважением?

— Ты, — сказал он, и его голос был хриплым, — оказалась полезнее, чем я предполагал. И куда опаснее.

Он не сказал «спасибо». Не извинился. Но в этих словах было признание.

— Лираэндор, — Дракон повернулся к магу. — Кристалл уничтожить. Используй всё, что потребуется. Очисти Сад от этой скверны. — Потом его взгляд снова скользнул по мне. — А ты… — он сделал паузу, — возвращайся в Сад. У тебя всё ещё есть работа. До рассвета.

И с этими словами он развернулся и вышел, оставив меня наедине с Лираэндором и гнетущей тишиной, в которой всё ещё висело эхо безумных криков Серины.

Разоблачение состоялось. Но победа не была сладкой. Она была горькой, как пепел. Ибо она открыла пропасть куда более глубокую, чем я могла предположить.

Глава 21.

Глава 21: Пепел Надежды

Воздух в Саду Сердца всё ещё был густым и сладковатым, но теперь в нём витала новая нота — напряжение после бури. Стражи унесли выкрикивающую проклятия Серину, и наступила звенящая, неловкая тишина, нарушаемая лишь привычным, но уже изменившимся стоном Лилий. Он стал… тише. Слабее. Как будто огромный пресс, давивший на мозг, чуть-чуть ослабил хватку, но не отпустил совсем.

Я стояла, прислонившись к мраморной грядке, всё ещё пытаясь перевести дух. В висках стучало, руки дрожали. Лираэндор бережно нёс зловещий кристалл на своей бархатной подушечке, его лицо было сосредоточенным и мрачным.

Каэльгорн медленно обвёл взглядом Сад. Его взгляд скользнул по спутанным лозам, по осевшей на листьях золотистой пыльце, по мне — всё такой же испачканной и жалкой. Его ярость, казалось, сгорела дотла, оставив после себя холодные, пепельные угли решимости. Он не смотрел на меня с признательностью. Смотрел как на инструмент, который неожиданно сработал, но который всё ещё мог сломаться в любую минуту.

— Здесь, — его голос, хриплый и низкий, нарушил тишину. Он указал на открытое место в центре Сада, под самым куполом, вдали от грядок.

Лираэндор кивнул и осторожно опустил кристалл на каменные плиты. Он отступил на шаг, начал чертить вокруг него сложные руны своим посохом. Воздух затрещал от сконцентрированной магии, пахнув озоном и древней пылью.

Каэльгорн подошёл вплотную. Он не произносил заклинаний. Не делал сложных пассов. Он просто… вдохнул. Глубоко, как кузнечные меха. Его грудь расширилась, а в глазах вспыхнуло настоящее, живое пламя. Воздух вокруг него заколебался от жара.

И тогда он выдохнул.

Это не был огонь в привычном понимании. Это был сконцентрированный поток чистой, белой энергии, такой яркой, что больно было смотреть. Он не пылал, а пел — высоким, чистым, режущим звуком, от которого звенело в ушах. Пламя ударило в кристалл.

Тот на миг вспыхнул алым, яростным светом, пытаясь сопротивляться. Послышался противный, высокий визг, будто кричало само вещество зла. Багровые волны энергии заплескались вокруг, пытаясь оттолкнуть очищающий огонь.

Каэльгорн не дрогнул. Он стоял, недвижимый, как сама скала, и поток пламени из его глотки не ослабевал ни на мгновение. Его челюсти были сжаты, на шее вздулись жилы. Это было не магическое действо. Это было проявление его воли. Его сути. Дракона, сжигающего