Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

достигало пика. Она создавала иллюзию праздника, но сама была на грани срыва. Её знаменитое конфетти должно было быть идеальным. Её бал — триумфальным. И каждая из этих девиц была всего лишь пешкой в её игре, которую она в любой момент готова была снести с доски, если та не оправдает ожиданий.

И тут её взгляд, острый и всевидящий, скользнул вверх и на мгновение задержался на моём окне. На мне. Улыбка не сошла с её лица, но в её глазах вспыхнула такая мгновенная, такая бездонная ненависть, что мне стало физически холодно. Она ненавидела меня не как человека. Как помеху. Как пятно на безупречном фасаде её бала. Как напоминание о том, что её триумф может не состояться.

Она отвела взгляд, снова защебетав что-то окружающим, но ледяной след её ненависти остался витать в воздухе.

Внизу тем временем разыгрывались другие мелкие драмы. Две девицы в голубых платьях, очень похожие друг на друга, с одинаково кукольными лицами, обменивались колкостями под сладкими улыбками. Их Виа доносила до меня едкий шипящий шёпот: «...сказала, что твоё платье в прошлом сезоне...», «...а твоя мать умоляла мою о займе...».

И доносился шёпот других дам: «Слышали?.. Серину... в темницу... заговор с Горлумнами...»

Неподалёку важный граф с седыми бакенбардами что-то настойчиво внушал своей дочери — стройной, темноволосой девушке с печальными глазами. Она смотрела в землю, лишь изредка кивая, а её Виа была тяжёлой и безрадостной, как камень: «...должна... ради семьи... вынести всё...».

Интриги, сплетни, расчёты, страх — вот из чего был соткан этот «праздник». Никто не видел за спинами этих девиц самого дракона. Они видели корону. Власть. Богатство.

Горгулья кашлянул, привлекая внимание.

— Пора. Его Высочество велел вернуть вас в Сад. У вас мало времени.

Я отвернулась от окна. От этого зрелища фальши и тщеславия. Моё место было там, среди тихо стонущих, но живых Лилий. Среди настоящей боли, а не этой танцующей тени, что называлась балом.

Но один образ преследовал меня. Образ той темноволосой девушки с печальными глазами. В её покорности была своя сила. И своя трагедия. Она была такой же пленницей в этой игре, как и я. Просто её цепь была из золота и шёлка.

Я шла обратно в Сад, и давящая тяжесть дворцовой суеты сменялась давящей тишиной увядания. Два часа. До начала бала. Мне нужно было творить чудо. Не для того, чтобы угодить Солáрии. Не для того, чтобы спасти трон дракона.

А для того, чтобы хотя бы у одной пешки в этой игре — у той девушки с печальными глазами, да и у меня самой — появился шанс не стать разменной монетой в чужих руках.

Глава 24.

Глава 24: Искра понимания

Сад Сердца затих в предгрозовом ожидании. Тихие стоны Лилий сменились напряжённым, почти звенящим молчанием. Они замерли, будто прислушиваясь к гулкому эху шагов, доносящемуся из замка, к нарастающему гулу голосов. Бал был на пороге. А мы — на пороге провала.

Я металась между грядками, касаясь то одного стебля, то другого, посылая через Виа импульсы надежды, поддержки, просьбы. «Держись. Пожалуйста, держись. Нужно зацвести. Нужно сейчас же». Но в ответ шла лишь усталая, слабая волна благодарности и бессилия. Они были слишком истощены. Уничтожение кристалла остановило смерть, но не вернуло жизнь. Им нужна была сила. Энергия. Чудо. А у меня не было ни того, ни другого, ни третьего. Время текло беспощадно.

Воздух сзади сдвинулся, и я узнала его присутствие, даже не оборачиваясь. Не по звуку — шаги его были бесшумны. А по давлению. По тому, как замирало всё вокруг, как Виа съёживалась, чувствуя его яростную, сконцентрированную волю.

— Ну? — прозвучало у меня за спиной. Голос был низким, без эмоций. Но в этой бесстрастности таилась буря.

Я обернулась. Каэльгорн стоял в нескольких шагах. Он был уже в парадном камзоле — чёрном, с вышитыми золотом гербами Дракона и Лилии. Одежда сидела на нём идеально, но выглядел он в ней как дикий зверь, насильно закованный в узкие рамки церемоний. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах, этих золотых щелях, плясали отблески того самого внутреннего огня.

— Им лучше, — сказала я, и голос мой прозвучал устало и глухо. — Но они слабы. Как пациент после долгой лихорадки. Им нужно время. Сила. То, что я не могу им дать.

— Времени нет, — отрезал он. Его взгляд скользнул по ближайшей Лилии, по её всё ещё поникшему бутону. — Через час я должен выйти к ним. И они должны пылать. Так же, как пылали для моего отца. И для его отца.

В его голосе прозвучала не просто настойчивость. Звучала… потребность. Почти отчаяние. Но не то, что было раньше, отчаяние перед позором. А что-то более глубокое, личное.

— Я не могу создать жизнь из ничего! — сорвалось у меня, и в голосе прозвучали слёзы ярости и бессилия. Все эти дни страха, унижений, борьбы с невидимым врагом наконец вырвались наружу. — Я не волшебница! Я не могу щёлкнуть пальцами и заставить их цвести! Я… я директор дендрария! Я знаю, как лечить растения от фитофтороза и мучнистой росы, как составлять график полива и подбирать удобрения! А вы хотите от меня чуда!

Я замолчала, задыхаясь, понимая, что сказала лишнее. Сказала правду, которую должна была хранить любой ценой.

Он замер. Его брови чуть приподнялись. Не в гневе. В глубочайшем, искреннем изумлении.

— Директор… дендрария? — он произнёс это слово медленно, словно пробуя на вкус незнакомый плод. — Что это?

— Это… — я сглотнула ком в горле, — …тот, кто отвечает за растения. За сады. Но в моём мире нет магии! Нет драконов! Нет проклятых кристаллов! Есть наука! Анализы! Логика! И я пытаюсь применить её здесь, но ничего не работает так, как должно!

Я ждала взрыва. Ожидала, что он прикажет схватить меня за эти слова. Но он продолжал смотреть на меня с тем же странным, изучающим изумлением. Барьер между нами, казалось, на мгновение дрогнул, открыв не пропасть между повелителем и служанкой, а бездну между двумя разными мирами.

— Наука, — повторил он. Потом медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на… понимание? — Именно её не хватало всем магам, что здесь бывали. Они пытались залатать дыру силой. А ты… ты искала трещину в фундаменте.

Он отвернулся, глядя на увядающие