Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

Лилии.

Их Виа, до этого бывшая тихим, угасающим ручейком, внезапно взорвалась. Не болью. Не страхом. Голодом. Чистым, животным, неосознанным голодом. Они почуяли этот выброс. Этот нектар чистейшей силы, рождённый из боли их повелителя.

Я увидела это внутренним взором, через нашу связь: их корни, слабые и иссохшие, дёрнулись, потянулись вглубь земли, к каменным жилам замка, по которым, как кровь по венам, побежала отголоском эта энергия. Их стебли выпрямились на миллиметр. Тусклые лепестки дрогнули.

Они не расцвели. Они просто… потянулись. К нему. К его крику. К его боли.

Рёв Каэльгорна оборвался так же внезапно, как и начался. Он тяжело дышал, его плечи вздымались. Свет рун погас. Он опустил голову, уставившись на камень перед собой.

Тишина снова вернулась, но теперь она была иной. Наэлектризованной. Наполненной отзвуком его зова и… их ответа.

Я стояла, прислонившись к стене, дрожа как осиновый лист, с глазами, полными слёз, которых я не могла сдержать. Я только что подглядела за самым сокровенным, самым обнаженным моментом чужой души. И я поняла.

Всё было не так. Совсем не так.

Ему не нужна была волшебница. Ему не нужна была невеста из глупых кукол внизу.

Ему нужно было… это. Выплеснуть эту боль. Излить эту силу. И они, Лилии, они были готовы принять её. Они жаждали её! Они были не символом его силы. Они были её проводниками! Его боль была их болью. Его сила — их силой!

Он поднялся с колен. Его силуэт на фоне звёзд был огромным и бесконечно одиноким. Он повернулся, и его взгляд, полый и опустошённый после выплеска, метнулся в темноту. Прямо на меня.

Он увидел меня.

Наши глаза встретились. В его не было гнева. Не было удивления. Лишь бесконечная, всепоглощающая усталость. И вопрос. Тот же вопрос, что горел теперь и во мне.

Он молча развернулся, поднял с пола свой камзол и исчез в башне, не сказав ни слова.

А я осталась стоять на ветру, с одним единственным, ослепительно простым и гениальным пониманием.

Они не хотели воды. Не хотели света. Не хотели магии.

Они хотели его. Его живой, невыносимой, исцеляющей силы.

И у меня было меньше часа, чтобы понять, как её им дать.

Глава 26.

Глава 26: Предчувствие бури

Воздух в Бальном зале был густым и сладким, как перезрелый плод. Духи, воск от сотен свечей, запах напряжённых нервов — всё это смешалось в удушливый коктейль. Я стоял на возвышении, позволяя этому морю лиц расступаться передо мной. Герцоги, графы, их жёны, их дочери… Их улыбки были ослепительны и пусты, как отполированные раковины. Глаза — блестели, но за этим блеском не было ничего, кроме расчёта и страха.

Смотрите. Владыка Пиков. Несокрушимый. Сильный. Они видели камзол, корону, маску. Они не видели трещин. Не чувствовали, как ноет та самая, проклятая связь с Садом, высасывая из меня силы с каждым вздохом этих жалких, увядших цветов.

Мой взгляд скользил по ним, по этим «претенденткам». Куклы. Все до одной. Вот — бледная, с глазами испуганной лани, дочь графини Белладонны. Её пальцы так сжимали веер, что костяшки побелели. Рядом — другая, с огненно-рыжими волосами и слишком громким смехом. Её глаза бегали, оценивая мои земли, моё золото, вес моей короны. Третья — молчаливая, с опущенным взором, её покорность была столь же фальшивой, как и дерзость второй.

Выбери к концу бала. Приказ отца висел надо мной, как топор. Выбрать одну из них? Связать свою жизнь, свою кровь с этим фарсом? С этой пустотой?

Я чувствовал, как гнев закипает во мне, густой и чёрный. Мои когти впились в ладони, сдерживая ярость, что рвалась наружу, требовала разнести этот позолоченный птичник в щепки.

И тогда… я почувствовал другое.

Не здесь. Не в этом зале фальши. Оттуда. Из Сада.

Сначала — просто присутствие. Одинокое, чужое. Потом — волна. Не магии. Не силы. Отчаяния. Острого, чистого, без единой капли фальши. Оно ударило по нашей связи, по той самой нити, что тянулась от меня к умирающим Лилиям, и эхом отозвалось в моей крови. Тихим, настойчивым звоном.

Её отчаяние.

Флорен.

Почему? Почему этот вихрь чужой боли находил во мне такой отклик? Почему он был громче шепота этих кукол, важнее их притворных улыбок?

Проклятая ведьма. Директор дендрария. Сумасшедшая, кричащая, немытая… искренняя. Сражающаяся. Проигрывающая.

И я поймал себя на том, что мои мысли снова и снова возвращаются к ней. Не к её дару. К ней. К той ярости, что пылала в её глазах, когда она кричала на меня. К тому страху, что сжимал её лицо в темнице. К этой, долбящей по нервам, волне отчаяния, что шла от неё сейчас.

А если…

Мысль пришла внезапно, острая и невероятная, как удар молнии в ясный день.

А если пророчество — о ней?

Не о знатной девице. Не о сильной волшебнице. О ней. Об этой сумасшедшей, яростной, чужой душе, что упала с неба в самый мой ад. Почему она? Почему её дар откликается на мою боль? Почему я чувствую её, как будто она — рана на моей собственной шкуре?

Нет. Это безумие. Пророчество говорит о Истинной Паре. О той, что усилит род, укрепит связь с Камнем. А она… она ничего не усилит. Она всё сожжёт дотла своим странным, неукротимым пламенем.

Но что, если пламени и не нужно быть укрощённым? Что, если ему нужно просто… гореть?

Я не выдержал. Этот зал, эти лица, этот шепот — всё это давило на меня. Мне нужно было уйти. Прочь. Найти тишину. Или найти шум, который заглушит этот хаос внутри.

Я резко развернулся, не глядя на всплеск удивления вокруг, и вышел в боковую галерею, а оттуда — на узкую лестницу, ведущую вверх. Мне нужно было к Камню. К единственному месту, где я мог быть собой. Где маски были не нужны.

Воздух на вершине башни был холодным и острым, как лезвие. Он обжигал лёгкие, смывая сладкую вонь бала. Я сбросил ненавистный камзол, чувствуя, как ветер касается кожи, и опустился на колени перед чёрным, немым исполином моего рода.

Драконий Камень. Здесь начиналось и заканчивалось всё. Здесь мои предки черпали силу. Здесь я чувствовал себя не Принцем, не Владыкой. Просто… Каэльгорном. Со всей своей болью, своим гневом, своей непосильной ношей.

Я прижал ладони к шершавой, холодной поверхности. Руны под пальцами слабо отозвались теплом.

И я позволил себе то, чего не позволял