Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

Я замерла, затаив дыхание. Может, крыса? Или камень осыпался?

Но потом донесся сдавленный шепот. Мужской голос, напряжённый, торопливый.

— …быстрее, чёрт возьми! Пока их нет! Выливайте всё!

Лёд пробежал по моей спине. Это был не Лираэндор. Не Орвин. Чужой.

Я прижалась к грядке, стараясь слиться с тенями, и выглянула.

В слабом свете, пробивавшемся с бала через окна галереи, я увидела двух мужчин. В тёмных, без опознавательных знаков плащах с капюшонами. Один стоял на стреме, нервно поглядывая на дверь. Другой стоял на коленях у самой стены, у той самой трещины. В его руках был не кинжал, не оружие. Металлическая склянка, из которой он выливал на камни густую, чёрную, маслянистую жидкость. Она стекала в трещину, впитываясь в землю, и от неё исходил знакомый, тошнотворный запах. Сладковатый. Гнилостный. Тот самый, что был до удаления кристалла, только втрое сильнее.

Концентрат. Они выливали в источник новый яд! В десять раз более мощный, чтобы добить Лилии раз и навсегда!

Ужас сковал меня на мгновение. Пособники Серины! Они не сдались! Они выполняли план, даже когда их главаря схватили.

И тогда Виа взревела.

Не болью. Не страхом. Чистым, нефильтрованным УЖАСОМ. Лилии, ещё не оправившиеся, ещё такие слабые, почуяли смерть. Настоящую, немедленную смерть. Их бутоны затрепетали не от жизни, а от агонии. Алый свет в них померк, стал багровым, болезненным.

— Стой! — крик вырвался из меня сам по себе, прежде чем я успела подумать.

Мужчина у стены вздрогнул, обернулся. Его лицо было скрыто в тени капюшона, но я увидела блеск глаз — испуганных, злых. Его напарник у двери выхватил из-под плаща короткий, кривой клинок.

— Ведьма! — прошипел тот, что со склянкой. — Иди прочь, если жизнь дорога!

Они не стали меня слушать. Не стали объяснять. Они знали, кто я. И они были здесь, чтобы закончить дело.

Ярость. Белая, обжигающая ярость затопила меня, смывая весь страх, всю усталость. Они пытались убить их! Убить эти едва живые, упрямые бутоны, что боролись до конца! Убить его последнюю надежду! Убить меня!

Я не думала. Я действовала.

С криком, в котором было всё моё отчаяние, вся моя ненависть к этому миру, я рванулась вперёд. Не на них. К Лилиям. Я упала на колени, вцепившись руками в землю у корней нашей боевой подруги, и отпустила Виа на полную мощь.

Но это была не просьба. Не мольба. Это был приказ. Приказ, выжженный моей собственной жизненной силой, моей яростью, моей болью.

«ЗАЩИЩАТЬСЯ!»

Сад мгновенно послушался.

Древний плющ на стене, тот самый, молчаливый страж, сорвался с места. Его одеревеневшие лозы, толстые, как удавы, с треском и хрустом обрушились на людей. Они не просто опутали их — они сжимались, с дикой, нерастительной силой.

Человек с клинком вскрикнул, запутавшись, и его оружие с лязгом упало на камень. Тот, что со склянкой, попытался отбиться, но лозы обвили его руку, вырывая склянку. Чёрная жидкость пролилась на пол, зашипев и съедая камень.

Но они были не одни. Я чувствовала их волю — злую, направленную. Это не были простые наёмники. В их крови тоже была магия. Тёмная, чужая.

Человек со склянкой, стиснув зубы, вырвал руку, кожа на ней порвалась о шипы плюща. Он что-то выкрикнул на том же гортанном наречии, что и Серина, и воздух вокруг него сгустился. Лозы, тянущиеся к нему, почернели и рассыпались в труху.

Его напарник, высвободившись, бросился ко мне, подняв клинок.

У меня не было оружия. Не было сил. Осталась только Виа и зелёная, безумная ярость.

Я вскрикнула, и навстречу ему рванулись не лозы. Из горшков с ещё живыми, скромными травами, что Орвин расставил в углах, поднялось облако. Не пыльцы. Семян. Тысячи острых, как иглы, семян, что я собрала за эти дни из самых живучих сорняков. Они помчались в лицо нападавшему с такой силой, что он отшатнулся, закрывая лицо руками с криком боли.

Это была не атака. Это была задержка. Отчаянная, беспомощная попытка выиграть секунды.

Я чувствовала, как силы покидают меня. Голова кружилась, в глазах темнело. Использовать Виа как оружие… это высасывало жизнь из меня самой.

Человек со склянкой, освободившись, увидел это. Его глаза сверкнули торжеством. Он сделал шаг ко мне, мимо задыхающегося в облаке семян напарника.

— Кончай с ней! — крикнул он. — И лей остаток в корни!

Второй мужчина, весь в кровоточащих царапинах, кивнул и, отмахиваясь от семян, снова поднял свой клинок.

Я отползла назад, натыкаясь на грядку. Руки тряслись. Внутри всё горело. Это был конец. Я не могла больше.

И тут мой взгляд упал на ту самую, большую склянку с чёрной жижей, что стояла у стены.

Последняя мысль. Отчаянная. Безумная.

Я рванулась вперёд. Не от них. К склянке.

— НЕТ! — завопил человек в капюшоне, поняв мой замысел.

Но было поздно.

Я изо всех сил ударила по склянке ногой. Стекло треснуло. Липкая, чёрная масса хлынула наружу, но не в трещину. Прямо на них.

Они отпрыгнули с проклятиями, но брызги яда попали на плащи, на руки.

И тогда зашипело не только на камне. Зашипела их плоть. Они закричали — не от боли, а от ужаса, срывая с себя плащи, стирая с кожи чёрные капли, оставлявшие на ней красные, жгущие пятна.

Я лежала на холодном камне, не в силах пошевелиться, и смотрела, как мои враги, охваченные паникой, отступают, пятясь к двери, обливаясь своим же ядом.

Я выиграла. Секунды. Минуты, может быть.

Но я знала, что это не конец. Они вернутся. Или пришлют других.

А снаружи, из-за двери, уже доносились новые шаги. Тяжёлые. Быстрые. И знакомый, леденящий душу рёв, полный такой ярости, что камни замка, казалось, задрожали в ответ.

Он шёл.

Глава 30.

Глава 30: Рев Дракона

Воздух в Тронном зале был густым от лжи и страха. Он вязнул в легких, сладкий и ядовитый, как испорченный мед. Каждый взгляд, брошенный на меня, каждый шепот за спиной — всё это было иглой, вонзающейся в кожу. А в центре всего этого — они. Жалкие, бледные, закрытые бутоны в позолоченных вазах. Мой позор. Моё бессилие. Выставленное напоказ.

Я видел, как лица гостей меняются. Настороженность сменяется недоумением, потом — холодным расчетом. Он слаб. Дом Монтфортов доживает последние дни. Я чувствовал эти мысли, как будто они были выжжены у