Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

Отчаяние схватило меня за горло. Нет. НЕТ! Он не понимал! Он не видел! Он думал, я всё испортила! Он не знал, что я… что я…

Силы оставляли меня. Сознание уплывало. Я не могла пошевелить языком, чтобы крикнуть. Не могла поднять руку.

Но Виа… Виа ещё была жива. Чуть-чуть. Тонкая, оборванная ниточка, связывающая меня с этим миром. С ним.

И я сделала последнее, что могла. Я не стала строить барьеры. Не пыталась фильтровать или контролировать. Я разжала все замки, все шлюзы внутри себя. И отпустила.

Всё.

Всю свою боль от ударов. Весь ужас от этой ночи. Всю ярость на этих тварей, что хотели уничтожить жизнь. Всю тоску по дому, по своему миру. Всю невыносимую усталость. Всю странную, дикую надежду, что он поймёт. И самое главное — ту самую, кристальную, обжигающую истину, что вела меня всё это время.

Я вложила в этот немой крик Виа всё, что осталось от меня. И одним, последним, отчаянным выдохом, послала ему:

«ДЛЯ ТЕБЯ!»

Это не было словом. Это был взрыв. Взрыв чувств, образов, ощущений.

Вспышка: лезвие, сверкающее в темноте, направленное на корни Лилии.

Вспышка: чёрная, маслянистая жижа, льющаяся в трещину, и всепоглощающий ужас, что это убьёт их окончательно.

Вспышка: ярость, чистая и безупречная, как алмаз, заставляющая тело двигаться, когда силы уже на исходе.

Вспышка: боль рвущихся мышц, вкус крови на губах, хруст кости при ударе о камень.

И сквозь всё это — он. Его лицо на башне. Его боль. Его одинокий рёв. И та единственная мысль, что билась в такт моему сердцу: «Он не должен проиграть. Я не дам им это сделать. ДЛЯ ТЕБЯ!»

Мир пропал. Я рухнула в темноту, не в силах больше держаться. Последнее, что я ощутила, прежде чем сознание поглотила тьма, был не звук. Не пламя.

Это было ошеломление.

Мощная, оглушённая тишина, что обрушилась на Сад. И в самом её центре — его присутствие. Уже не яростное. Не разочарованное.

Потрясённое.

Глава 32.

Глава 32: Чудо Сердца

Её крик обрушился на меня.

Нет, не крик. ВЗРЫВ. Взрыв чувств, мыслей, боли, ярости, отчаяния — всего, что здесь было, всего, что она чувствовала в этот последний миг. Он врезался в моё сознание, снёс все барьеры, все стены, что я выстраивал веками. Не было защиты. Не было короны. Не было Владыки Пиков.

Был только я. Каэльгорн. И этот вихрь чужой, но до боли понятной агонии.

Лезвие у корней. Чёрный яд. Ужас. Ярость. Боль. «ОН НЕ ДОЛЖЕН ПРОИГРАТЬ».

Образы прожигали мозг. Её падение. Её кровь. Её последняя, отчаянная попытка остановить их… ради меня. Не ради трона. Не ради пророчества. Ради меня.

«ДЛЯ ТЕБЯ!»

Эти слова эхом отдавались в каждой клетке моего тела, жгли, как её собственная кровь на камне. Вся моя ярость, всё моё бешенство, что секунду назад готово было сжечь мир дотла — испарилось. Осталась лишь оглушённая, леденящая тишина. И стыд. Глубокий, всепоглощающий стыд.

Я стоял над ней, над её сокрушенным телом, и смотрел на этих жалких убийц, этих крыс, что посмели прийти в мой дом и тронуть… тронуть то, что стало… моим.

И тогда это случилось.

Не по моей воле. Не по велению магии. Это пришло из самого нутра. Из той самой, порванной на части связи с Садом, что всё это время ныла пустотой. Она вдруг… наполнилась.

Её отчаянный крик, её жертва, её ярость — всё это прошло через меня, как через проводник. Очистилось. Превратилось во что-то иное. Не в ярость. Не в боль. В… признание. В принятие. В щемящую, невыносимую благодарность.

И эта волна хлынула обратно. Не в меня. В Сад. В наши Лилии.

Сначала — тишина. Абсолютная, звенящая. Даже мои враги замерли, почуяв нечто, что было страшнее их жалкого яда.

Потом — свет.

Он родился не в бутонах. Он родился в самом воздухе. Мягкое, золотистое сияние, исходящее отовсюду сразу. От камней. От земли. От самых стен. Оно нарастало, заполняя Сад, смывая всю грязь, всю боль, весь смрад.

И тогда ВЗОРВАЛИСЬ они.

Не раскрылись. Не расцвели. Именно ВЗОРВАЛИСЬ цветением.

Ослепительно-алый, огненный, живой свет ударил из каждого бутона, каждого цветка. Он был таким ярким, что я зажмурился, отшатываясь. Тёплое, ласковое тепло волной прокатилось по Саду, смывая ледяной холод скверны. Воздух наполнился густым, пьянящим ароматом — не сладким, а острым, пряным, как грозовая свежесть после долгой засухи.

Я открыл глаза. И замер.

Огненные Лилии. Они пылали. Не метафорически. Они были живыми факелами, маленькими солнцами, зажжёнными в самом сердце камня. Их лепестки, шелковистые и совершенные, излучали собственный свет, отбрасывая тёплые, танцующие тени на стены. Они были полны жизни. Силы. Моей силы. И её — её воли, её ярости, её жертвы.

Сад Сердца ожил. Он пел. Гул жизни, радостный и мощный, вытеснил из моего сознания всё остальное. Связь с Камнем, что была тонкой, рвущейся нитью, превратилась в сияющий, пульсирующий мост. Я чувствовал каждую каплю сока в стеблях, каждый вздох корней. Я был целым. Сильным. Таким, каким должен был быть.

Стража, наконец, ворвалась в Сад, привлечённая грохотом и светом. Они остолбенели на пороге, глядя на это чудо. Мои «гости» из Горлумнов, обожжённые и испуганные, были схвачены в мгновение ока. Они даже не сопротивлялись, глядя на пылающие Лилии с суеверным ужасом.

Но я не смотрел на них. Я смотрел на неё.

Она лежала без сознания, бледная, как полотно, но на её лице больше не было гримасы боли. Был покой. И самый кончик её пальца касался стебля нашей боевой Лилии, и та, самая большая и яркая, склонилась над ней, как бы защищая.

И тут до меня донесся шум. Сначала приглушённый, потом нарастающий. Не крики ужаса. Не звуки борьбы.

Аплодисменты.

Громовые, восторженные, неистовые. Они неслись из Бального зала, через открытые двери, через галереи. Гости. Мои вассалы. Они видели это! Видели вспышку света, хлынувшую из Сада, почувствовали эту волну тепла и силы! Они не понимали, что произошло. Но они видели чудо. И это было всё, что им было нужно.

Их страх сменился восторгом. Их сомнения — верой. Их шепотки — ликующими криками.

Я стоял посреди пылающего Сада, над телом девушки, что подарила мне это чудо ценою своей жизни, и слушал этот гром. Этот триумф. И чувствовал… пустоту. Не ту,