Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

А тяжесть вины. Невыносимую, всепоглощающую.

Глава 34.

Глава 34: Тяжесть короны

Тишина в моих покоях была иной. Не зловещей, как в Саду перед битвой, и не звенящей, как после её крика. Она была густой, тяжёлой, как заболоченный воздух перед грозой. Воздух, в котором повисли обрывки её воспоминаний — запах моря, вкус чужой тоски.

Я внёс её сюда на руках. Она весила ничего, как птенец, выпавший из гнезда. Её голова бессильно лежала у меня на плече, дыхание ровное, но глубинное, как после долгого забытья. Я уложил её на свою кровать — огромное, высеченное из тёмного дерева ложе, никогда не знавшее столь хрупкого гостя.

Я отступил на шаг, и мир сузился до двух точек: её лица, на котором застыла гримаса усталой отрешённости, и жгучего следа на моём запястье. Вихрь, пульсирующий в такт её сердцу. Наш пульс.

— Лираэндор. Немедленно. — Моя команда, брошенная в пустоту коридора, прозвучала чужим, приглушённым голосом. В ней не было привычной мощи, только усталое требование.

Стражи замерли у дверей, их испуганные взгляды скользили по мне, по ней, по моей грязной рубахе, по следам копоти и яда на руках. Я проигнорировал их. Мир за стенами этой комнаты перестал существовать. Бал. Гости. Заговор Белладонны. Всё это было пеплом на ветру.

Лираэндор появился быстро, его лицо было бледным и осунувшимся. Он склонился над ней, длинные пальцы с дрожащими от возраста суставами осторожно касались её лба, висков, запястий, где пылала та самая вихревая метка. Его посох тихо светился, сканируя её, и я видел, как его глаза расширяются от изумления.

— Она… жива, — прошептал он, и в его голосе было недоумение. — Силы на исходе, истощена до предела, но… жизнь стабильна. Более чем. Как будто её подпитывает… — Его взгляд метнулся на моё запястье, и он умолк, сглотнув.

— Что с ней? — Мои слова прозвучали грубо, как скрежет камня.

— Не её дар истощил её, Ваше Высочество. Скорее… канал, который она открыла. Он был слишком мощен для её сути. Она была… проводником. Но что-то стабилизировало её. — Он снова посмотрел на мою руку, и на его лице появилось нечто, похожее на благоговейный ужас. — Связь Истинных… Древнейшая из легенд… Я думал, это миф…

— Хватит легенд, — я рыкнул, чувствуя, как по моей спине пробегают мурашки. — Она поправится?

— Да. Сон и покой. Её тело исцелит себя само. Теперь, когда источник… подпитки… стабилен. — Он не решался назвать это. Назвать меня.

— Уходи. Ни слова никому. О ней. О её состоянии. Обо всём, — приказал я. Голос снова приобрёл стальные нотки. Нотки принца, отдающего приказ.

Лираэндор кивнул, всё ещё потрясённый, и удалился, бросая на нас последний, полный суеверного трепета взгляд.

Я остался один. С ней. С тиканьем водяных часов в углу и тяжёлым дыханием огня в камине.

Мне нужно было вернуться. Вернуться в зал. Объявить об окончании бала. Разобраться с Белладонной. Успокоить или разогнать гостей. Показать им, что Владыка Пиков всё ещё контролирует ситуацию.

Ноги не слушались.

Я опустился в кресло у камина — массивное, из тёмного дерева и кожи, слишком большое для этой внезапно ставшей такой маленькой комнаты. И уставился на неё.

Её лицо в свете огня казалось менее бледным. Почти мирным. На мгновение я представил, каким оно было в её мире. Улыбающимся? Озабоченным своими «отчётами по киви»? Я видел обрывки того мира. Холодные, блестящие башни. Огромное, бесконечное море. Странные машины. И одиночество. Такое же глубокое, как моё.

«Я обрёк её на заточение».

Мысль жалила, острая и неизбежная. Пророчество сбылось. Мои Лилии пылали. Моя сила вернулась, и даже приумножилась, наполняя каждую клетку тела спокойной, уверенной мощью. Но цена… Цена была её свободой. Её миром.

Я не спас её. Я приковал к себе.

Снаружи, приглушённо, донёсся ропот. Голоса. Возмущение? Страх? Музыка умолкла. Бал замер в нерешительности, ожидая моего появления. Моей команды.

Я закрыл глаза, чувствуя тяжесть короны на лбу. Тяжесть, которая теперь казалась в тысячу раз больше. Потому что теперь я нёс ответственность не только за свой народ. Не только за свои Пики.

Я был ответственен за неё.

Я поднялся. Не оборачиваясь. Не глядя на неё больше. Если я посмотрю ещё мгновение, я не смогу уйти. А уйти было надо.

Я вышел в коридор, где меня ждали бледные придворные и напряжённые капитаны стражи.

— Бал окончен, — сказал я. Голос был тихим, но он прорезал гул, как лезвие. — Гости пусть возвращаются в покои. Все — до выяснения. Графиню Белладонну — в её апартаменты. Под стражу. Охрану удвоить. Никто не входит и не выходит без моего приказа.

Они засуетились, закивали, побежали исполнять. В их глазах читался шок, но и облегчение — приказ был дан. Мир, пусть и треснувший, вернулся в свою колею.

Я не пошёл с ними. Я развернулся и вернулся в комнату. Захлопнул дверь за спиной, отсекая внешний мир.

Он подождёт.

Я снова опустился в кресло. Скрестил руки на груди. И уставился на спящее лицо директора дендрария из города Сочи.

Пусть себе шепчут за дверью. Пусть плетут интриги. Пусть боятся.

Моё место было здесь. На страже. Над её сном. Над нашей общей, невыбранной судьбой.

И впервые за долгие годы тяжесть на плечах казалась не непосильной. Просто… другой.

Глава 35.

Глава 35: Знак Судьбы

Сознание возвращалось медленно, пробиваясь сквозь вату тёплого, золотого тумана. Первым пришло ощущение — не своё. Чужое. Тяжёлое, густое, как расплавленный металл, оно текло по моим венам, приятно согревая изнутри. Где-то глубоко в теле пульсировало ровное, мощное эхо, словно второе сердце — огромное и древнее.

Я лежала на чём-то мягком, утопая в бархате и шёлке. Воздух пах не сыростью и смертью Сада, а озоном, дорогим дымом и… им. Каэльгорном. Смесью камня, стали и той дикой, первозданной силы, что сейчас наводняла меня.

Я открыла глаза. Высокий потолок из тёмного дерева, тяжёлые балки. Не моя каменная норка. И не лечебница.

Медленно, с трудом поворачивая тяжёлую голову, я увидела его.

Он сидел в огромном кресле у камина, в котором тихо потрескивали угли. Склонив голову на спинку, он спал. Его