Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

палящая, всесокрушающая ярость затопила меня. Она сожгла все мысли, все сомнения. Предательница. Вредительница. Шпионка. Всё это время она притворялась, копошилась, а сама готовила этот удар. В самый последний момент.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — мой рёв вырвался из самой глотки, рванув тишину, как шелк. — ФЛОРЕН!

Она вздрогнула, её глаза, полные того самого неподдельного ужаса, расширились. Она выглядела… уничтоженной. Не пойманной с поличным, а загнанной в угол. Но я не видел этого. Я видел только кристалл. Доказательство её вины.

Серина тут же начала свой спектакль, визжа о яде и нападении. Её слова ложились на благодатную почву моей ярости. Всё было очевидно. Слишком очевидно.

Но…

Чутьё. Древнее, глубинное, драконье чутьё, что всегда вело меня в бою, шевельнулось где-то под пластом гнева. Оно уловило фальшь. Слишком сладкий яд в голосе Серины. Слишком отрепетированная истерика. Её страх был показным. Её гнев — бутафорским.

А страх Флорен… её ужас был слишком настоящим. Грубым, неотёсанным, вонзающимся в нутро. Таким не сыграть. Таким можно только быть.

И ещё… запах. Я втянул воздух, игнорируя пыль и гниль. Запах лозы, разорванной не магией, а чистой физической силой. Силой Серины. Запах пыльцы, поднятой не заклинанием, а диким, неконтролируемым выбросом энергии — таким, каким бывает только паника.

Картина смещалась. Трескалась. Как лёд под ногой.

Вредительница? Да. Но… какая? Неумелая? Или… может, её вредительство было направлено не на меня?

Мой взгляд переметнулся с её бледного, искажённого страхом лица на кристалл в её руке. Она не любовалась им. Она сжимала его, как оружие. Или как доказательство?

Ярость никуда не делась. Она клокотала во мне, требуя крови, расправы, немедленного возмездия. Хаос в Саду был неоспорим. Её вина — очевидна.

Но тень сомнения, крошечная, острая, как игла, уже впилась в мозг. Ложь. Здесь пахнет ложью.

И я понял, что не могу действовать. Не сейчас. Не в этом тумане ярости и интриг. Нужны факты. Нужна ясность.

Я сделал шаг вперёд. Моя тень накрыла их обеих. Воздух затрещал от напряжения.

— МОЛЧАТЬ! — это был не крик, а низкий, звенящий гул, от которого задрожали стёкла купола. Серина мгновенно заткнулась, её глаза вытаращились от неожиданности.

Я смотрел на Флорен. На кристалл в её дрожащей руке.

— Ты, — слово упало, как обломок скалы, — объяснишь всё. В темнице. — Я видел, как по её лицу пробежала судорога отчаяния, но мне было плевать. Плевать на её страх. — И ты, — я повернул взгляд на Серину, и она инстинктивно отпрянула, почуяв не ту реакцию, на которую рассчитывала. — Тоже. Объяснишь, что ты здесь делала в этот час.

Она открыла рот, чтобы возразить, что-то протестовать, но мой взгляд заставил её замолкнуть.

Я повернулся к появившимся на пороге стражникам, привлечённым грохотом. Их лица были бледны.

— ВЗЯТЬ ИХ! — прорычал я, и эхо повторило этот приговор в глубинах замка. — ОБЕИХ! В ОТДЕЛЬНЫЕ КАМЕРЫ. НИКАКИХ РАЗГОВОРОВ. ЭТОТ КРИСТАЛЛ — К ЛИРАЭНДОРУ. СКАЖИТЕ ЕМУ: ПУСТЬ ОПРЕДЕЛИТ, ЧТО ЭТО. И КАК ОН СЮДА ПОПАЛ.

Я стоял и смотрел, как стражи, стараясь не смотреть мне в глаза, грубо хватают их за руки. Флорен не сопротивлялась, её плечи были безвольно опущены, взгляд потухший. Серина же метала на меня взгляды, полные злобного недоумения и шипящего шёпотом возмущения.

Ярость всё ещё пылала во мне. Но теперь её согревала не слепая уверенность, а холодное, цепкое любопытство хищника, учуявшего новую, более сложную дичь.

Кто тут настоящая змея? Та, что с кристаллом в руках? Или та, что приползла в ночи, чтобы её укусить?

Утро покажет. А до утра… пусть посидят в камне и подумают о своём поведении. Обе.

Глава 20.

Глава 20: Разоблачение

Темница была такой же, как и всё в этом проклятом замке — высеченной из камня и пропитанной холодом. Я сидела на каменном уступе, слушая, как вода капает где-то в темноте, и сжимала в кулаках остатки своего безумия. Страх сменился леденящей пустотой, а затем — яростной, кристально чистой решимостью. Они отняли у меня всё. Но отнять правду — не смогут.

Дверь с грохотом отворилась. В проёме, освещённый факелом стража, стоял он. Каэльгорн. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах, тех золотых щелях, бушевала буря. Гнев, недоумение, жажда найти ответы. Рядом с ним, опираясь на посох, стоял Лираэндор. Старый маг выглядел смертельно усталым, но его глаза горели странным, пронзительным светом. В его руках на бархатной подушечке лежал тот самый кристалл. Теперь он не светился, а лишь тускло поблёскивал, как запёкшаяся кровь.

— Говори, — это было не приглашение, а приказ. Голос Каэльгорна низко пророкотал в каменных стенах, заставляя содрогнуться. — И, если твои слова покажутся мне ложью, та темница, что обещала тебе Солáрия, покажется цветущим лугом.

Я поднялась. Ноги были ватными, но голос, к моему удивлению, прозвучал твёрдо и чётко.

— Я не вредила Лилиям. Я пыталась найти причину их болезни. И нашла. — Я указала на кристалл. — Он был спрятан в трещине у северной стены, сложенной из камней, привезённых по приказу Солáрии. Он — источник порчи. Он отравляет землю и убивает всё живое вокруг.

Каэльгорн не двигался, но его тень на стене словно стала больше, угрожающей.

— И как он туда попал? — его вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие.

— Его туда кто-то поместил. Тот, кто хочет ослабить ваш дом. Тот, кто знал о его свойствах. — Я сделала шаг вперёд, глядя прямо на него, не отводя глаз. — Леди Серина. Она пришла ночью в Сад. Не чтобы помешать мне. Чтобы забрать его. Она знала, что он там. Она приказала мне положить его назад. А когда я отказалась… она напала на меня. Лозы, пыльца… это была не атака. Это была защита. Сад защищался от неё. И… защищал меня.

— Ложь! — снаружи, из-за спины Каэльгорна, донёсся сдавленный, ядовитый крик. Серину привели и держали под стражей у входа в темницу. Её лицо было искажено злобой. — Она лжёт, Ваше Высочество! Она пытается меня оклеветать!

— Молчать! — рык Каэльгорна заставил её заткнуться. Его взгляд вернулся ко мне, изучающий, тяжёлый. — Продолжай.

— Она боялась, что я его найду. Боялась, что его исследуют. Потому что он доказывает, что Лилии гибнут не сами по себе. Их убивают. И она… она причастна к этому.

Я умолкла, переводя