Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал - Иман Кальби

Это чрезмерно интимно и смело.

И… черт возьми, как-то стеснительно…

Я бы даже помыслить не могла такое сотворить со своим муженьком…

— Откинься, — снова приказывает.

Я повинуюсь. Голова кружится.

Волосы спадают вниз, через край стола.

Глаза цепляют свое же отражение в пресловутом расположенном напротив зеркале, у которого он уже меня мастерски соблазнял.

Тяжело дышу.

Напряжение внутри вот-вот лопнет чем-то острым и запретным.

Серкан ритмично проделывает то же самое со второй ногой.

Ему не брезгливо, не странно, не кринжево.

Он наслаждается тем, что делает. Наслаждается моей агонией.

Между ног огромный горячий шар.

Он вот-вот взорвется, вот-вот выплеснет наружу все напряжение от близости этого противоречивого мужчины…

Когда мне кажется, что я сейчас кончу, он прекращает свои искусные манипуляции и отстраняется.

Я рвано дышу и жадно хватаю губами воздух.

Словно задыхаюсь.

Голова все еще кружится.

Он протягивает ко мне руку и помогает выпрямиться.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы ласкать тело человека, по которому мы горишь, Татлым. Мне не стыдно, потому что я горю по тебе. А ты по мне?

22. Укус пчелы

После его экзекуции в кабинете я словно бы в воду опущенная. Голова ватная. Хочется скрыться и спрятаться, особенно от многозначительных взглядов сотрудников. Уверена, они шепчутся за спиной. И от того с моего лица не сходит румянец.

Я с ужасом задумываюсь о том, что будет потом… когда он уедет… Это сколько злорадства будет, даже если он восстановит меня в должности…

Я настолько сильно была поглощена в безысходность ситуации с отцом, что даже не заметила того, что что Серкан незримо перешел черту и вышел за пределы политкорректности и рабочей этики, а я ему это позволила сделать…

— Готова ехать? — спрашивает меня Серкан, отвлекая от своих совсем не радужных мыслей.

Черт, я совсем забыла, что он сказал, что через час мы куда-то поедем.

Что еще он приготовил? Какого еще подвоха от него ожидать?

Спускаемся в машину. Он снова сама любезность.

Спустя четверть часа мы паркуемся у красивого темного здания, внутри оказывающегося закрытым клубом.

Гости сидят в утопленных в тени нишах и их совсем не видно, что создает ощущение абсолютной интимности.

Проходим внутрь, следуя за эффектной девушкой. Нас ждут такой же стол, полностью скрывающий наши лица.

Страшно представить, что он тоже скрывает.

Мысленно тушуюсь, что я сейчас не в вечернем наряде, но потом понимаю, что глобально все равно- потому что нас никто не видит, а Серкана, видимо, все устраивает.

Вообще, происходящее немного странно… Сейчас далеко не поздний час. А мы здесь… В искусственно созданной темноте…

Ритмичные басы с ориентальными напевами заполняют пространство, придавая этому помещению ощущение абсолютной сюрреалистичности.

— Мы на какое-то шоу приехали? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам.

Идеальный интерьер, в котором отражаются и преломляются тени и футуристичные элементы дизайна заставляют забыть дискомфорт. Любопытство и предвкушение неизвестного побеждает другие ощущения.

— Все увидишь, Татлым, — улыбается Серкан зловеще-подозрительно, когда официанты приносят нам закуски и разливают шампанское по бокалам.

— Для легкости, Ольга. Чтобы ты лучше себя отпустила, — черные глаза пугают и завораживают одновременно.

Я делаю пару глотков, чувствую, как пузырьки приятно щекочут десну и язык.

Свет по центру помещения становится еще темнее и гуще.

Музыка постепенно стихает. Все и вся замирает в ожидании чего-то.

Один острый луч сверху пронзает центр помещения и теперь все мы видим стоящую там женщину.

Она вообще не худая. От слова совсем. Напротив, ее формы крупные, полные и по современным стандартам явно не совершенные- широкие бедра, массивные ноги, большая грудь и мягкий живот. При этом ее тело не вызывает отвращения. Оно красиво, пропорционально, даже завораживающе в своей пластике.

Звучат первые аккорды. Дама улыбается и начинает двигаться.

Ей не двадцать и даже не тридцать. Она взрослая. И это тоже сильно впечатляет. Этот танец производит впечатление не развлечения, а скорее какого-то высшего мастерства.

Она фантастически владеет своим телом. Делает какие-то удивительные вещи.

Этот живот, бедра, покатые плечи. Их движения- как волшебство. Пробуждают внутри тебя восторг и дикую энергию.

Сама не замечаю, как завороженно смотрю на нее, выхватывая каждое движение.

— Это всемирно известная турецкая танцовщица живота, Ольга. Настоящая танцовщица живота. Не та пошлая нелепость, которую пытаются втюхать несведущим туристам или неразборчивым похотливым мужикам.

Я с удивлением поднимаю глаза на Серкана.

Но тут же снова возвращаю их к сцене.

Очень красивая, эффектная, яркая…

Эта женщина действительно не просто танцует. Она словно бы парит.

Это настоящее искусство.

— По легенде танец живота родился очень забавно, — шепчет мне на ухо Серкан, придвигаясь ближе, — уличная танцовщица была столь упоительно красива и сладка, что пчела спутала ее запах с цветком и залетела под цветную юбку.

Не желая быть ужаленной, красавица начала совершать порывистые движения бедрами и животом. И эта мимика- слегка испуганно, меняющаяся, это тоже оттуда. Вот такой танец живота. Вот с такой фигурой- это настоящий, аутентичный белли денс. И он прекрасен. Как и его исполнительница. Разве она- не само воплощение женской красоты?

Сейчас, смотря на ее искусность и органичность, я думаю как раз об этом.

— Но ее стандарты красоты совсем далеки от тех нелепых клише, которые навязывают людям мейнстримом… Вот в чем наша разница, Оля. Мы предпочитаем слушать свои естественные порывы в том, что касается голоса тела. Не умерщвлять плоть. Не подменять свое видение чужим.

Он переводит на меня острый взгляд. Теплые пальцы касаются моей щеки.

— Потому перестань меня стесняться. Для меня сейчас нет никого прекраснее и совершеннее тебя. Я умею слушать свое тело. И оно буквально кричит мне, что ты созданная для него женщина…

23. Ревность

— Эта квартира просто гигантская. Как и две предыдущих, которые мы смотрели. Нет чего-то поуютнее и поменьше? — спрашиваю я опасливо риэлтора. Здесь такие масштабы, что мне ввек не расплатиться с Серканом.

Но ответ меня повергает не только в шок, но и в дикий стыд…

— Господи Отар предупредил меня, что в квартире должны быть предусмотрены две спальни… При том желательно, чтобы во второй была… — девушка краснеет и закашливается, — очень большая кровать. Больше средних размеров…

Вот теперь и мне хочется кашлять. А еще убить господина Отара.

Он пытается раскрепостить меня, а сам вот такими вот вещами еще больше заставляет стыдиться своего двусмысленного положения.

Мало того, что уже и на работе на меня криво-косо смотрят, теперь и это…

Вот же ж ирония судьбы. Дожить до