Одно Рождество в Париже - Менди Беггот

свежим розмарином. Ничего похожего она ранее не пробовала. С блестящими от оливкового масла губами и с полным животом, вместе с Жюльеном она шла по улице Валетт к Пантеону.

— Там, где сейчас находится ярмарка, раньше было место для пыток, — заметил Жюльен, указывая на place перед ними.

— Ого, — отозвалась Ава. — Я понимаю, что сказала, что хочу избавиться от романтизированного представления о Париже с влюбленными парочками, сердечками и цветами, но не думала, что придется ходить по всем местам, где раньше пытали людей.

Она слегка натянула шапку Жюльена у себя на голове.

— В путеводителях написано, что тут собирались студенты для дискуссий, — продолжил он. — Но это лишь часть истории.

— Совет по туризму наверняка сейчас от тебя в восторге.

— Тебе нравится правда, — напомнил он с улыбкой. — Никакой фальши.

— Вообще-то да, — кивнула она.

— А вот и оно, — Жюльен показал пальцем. — Место, где сжигали людей в шестнадцатом веке.

— Впечатляюще. Сфотографируй. Дебс использует снимок для какой-нибудь своей статьи… или отправит в редакцию Ежемесячные средневековые убийства.

В ее голове промелькнула мысль о том, что Сью могла бы здесь отрезать Гэри его достоинство, окажись слухи правдой.

Ава вернула внимание к Жюльену, который смотрел через видоискатель камеры на сцену позади них.

— Так почему ты захотел стать фотографом? — спросила она. — Или, я должна сказать, художником?

— Не знаю, — ответил он, догоняя ее.

— Такого ответа я не ожидала, — признала она.

— Почему же?

— Ну, учитывая то, как ты говорил об этом вчера вечером, я подумала, ты хотел заниматься этим с самого раннего детства. Может, ты начал со снимков на Полароид у Триумфальной Арки, продавая их туристам?

— Полароид? — уточнил он с улыбкой на губах. — Ты считаешь, я настолько старый?

— Полароиды все еще в моде.

— Может, на свадьбах, или… — он осекся. — Я не могу больше ничего придумать.

— Ну, тогда, если фотографии не были мечтой всей твоей жизни, как ты к этому пришел?

Он раздумывал над ее вопросом, зная, что если открыть правду, то придется говорить о Лорен. А если он начнет говорить о Лорен, то сможет ли остановиться?

— Прости, — быстро ответила Ава после пары секунд тишины. — Я задаю слишком личные вопросы и…

— Non, — отозвался он. — Все в порядке. Причина в моей сестре. Она отправила на конкурс фотографию, которую я сделал.

— И ты выиграл?

— Да, — кивнул он с улыбкой, вдаваясь в воспоминания. — Главным призом был годовой запас яблочного сока.

— Что? — со смехом спросила Ава.

— И это была фотография моей сестры, ей тогда было тринадцать лет. Она ела яблоко на пикнике в Бретани. Целый год она была лицом H éros d 'Apple, находилась на каждой упаковке этого сока в каждом магазине Парижа.

— Ого, значит, она модель.

— Нет, — Жюльен потряс головой. — Она работает в магазине женской одежды.

Надо было сказать работала.

— Но ее лицо стало твоим звездным часом?

— Нет, — вновь ответил он. — Я просто стал больше интересоваться фотографией. Стал по-другому использовать камеру. Не просто снимать события, как выходные или вечеринки, а ловить крошечные моменты.

— И ты начал заниматься этим сразу после школы, или сначала устроился на настоящую работу?

Он посмеялся над иронией в ее голосе.

— Да, я работал на моего отца в финансах. Это хорошим не кончилось.

— Цифры не слишком привлекали твою натуру художника, полагаю.

Он кивнул.

— Я пустился в свободное плавание, брал заказы, где можно. Я снял множество свадеб, крестин и юбилеев… корпоративов… все, чтобы оплатить счета. Затем я взглянул на вещи под другим углом. Старался увидеть то, что обычные люди не видят.

— И это помогает оплачивать счета сейчас?

Он выдохнул, выдержав пару секунд, прежде чем повернуться к ней.

— Моя последняя выставка все еще оплачивает счета. Я продал одну из фотографий за пятьдесят тысяч евро.

Она моргнула, ее зеленые глаза смотрели на него так, словно она решала, верить ему или нет. Теплое дыхание вырывалось из ее рта, пока она, наконец, не произнесла:

— Вау.

— Да, я тоже так подумал, — согласился он. — Затем взял чек и понадеялся, что его хватит до следующей удачной продажи. И вот мы здесь, — улыбнулся он. — Пантеон.

Под его взглядом Ава повернулась к зданию перед ними, крест на куполе которого поймал лучи восходящего солнца. Это было красивое здание, фасад которого был вдохновлен римским Пантеоном. Его никогда не переставало удивлять то, каким огромным было здание, с рядом колонн, напоминающих каменных гигантов.

Она молчаливо и неподвижно впитывала вид здания перед собой. Наблюдая за ее реакцией, он словно сам впервые видел его. А затем она заговорила.

— Лео привел меня сюда, потому что оно было смоделировано по образу собора святого Павла.

— Это правда, — подтвердил Жюльен.

— Я спросила, из-за купола, или из-за голубей.

Жюльен засмеялся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Ава улыбнулась и указала на курлыкающих птиц, клюющих что-то на сером заснеженном асфальте.

— А он что ответил?

— Ничего, — ответила Ава. — Даже не посмеялся.

— Ну, — сказал Жюльен. — Мы здесь ради тебя, не ради какого-то Лео.

— Вот именно, — согласилась Ава. — Итак, выбирай объект. Делай свои фотографии.

Ава наблюдала за тем, как ветер взъерошил его темные волосы, а руки потянулись к камере.

— Что ты здесь видишь, кроме колонн, купола и голубей? — спросила она.

Она продолжала смотреть на него, затем на здание, потом перевела взгляд на небо, на землю, мокрую от тающего снега. Он словно впитывал все вокруг. Не только величественную конструкцию, которая привлекала туристов, но и все крошечные детали и нюансы, которые те обычно не замечали. Затем она увидела что-то.

— Свет! — воскликнула она, даже не осознавая этого. — Он меняется.

— Oui, — согласился он.

— Он согревает камни, смотри!

— Я вижу, — подтвердил Жюльен.

Ава подступила ближе, вглядываясь в рельефные отметины на облицовке, светлеющие под лучами солнца. Она хотела прикоснуться к ним, провести рукой по этим гигантским колоннам, почувствовать себя крошечной на их фоне. Она побежала вверх по мокрым, блестящим ступеням, промочив свои конверсы в снежном месиве, желая добраться до колонн быстрее, чем пропадет этот эффект.

Солнечный свет упал на верхушку колоннады, пока нижняя часть оставалась в темноте, создавая иллюзию второго ряда колон, словно зеркальное отражение. Ава дотронулась до первой на пути колонны в тени, ощущая холод камня пальцами. А затем она закрыла глаза в ожидании.

Камера Жюльена заработала в ту же секунду, когда Ава отошла от него. Она стояла к нему спиной, вытянутой рукой касаясь одной из колонн в центре конструкции, пытаясь достать как можно выше, а он фотографировал каждую секунду, молясь о том, чтобы она не